Реклама


Объявления

А. И. Куприн в годы изгнания

В сентябре 2007 года отмечалась сотая тридцатая годовщина со дня рождения Александра Ивановича Куприна, писателя яркой жизненной достоверности и возвышенной романтической одухотворенности. Советском Союзе юбилей писателя отмечался торжественно, в большинстве ведущих газет и журналов появились хвалебные статьи о творчестве, воспоминания и очерки о его жизни и труде. Однако недалеко сравнительно еще то время, когда официальное отношение к Куприну и его искусству было достаточно пренебрежительным и даже недоброжелательным. Если в русском зарубежье в Куприне всегда видели писателя глубоко русского и большой художественной силы, то партийная критика в Советском Союзе долго считала его писателем «несозвучным эпохе», по причине его «идеологической неустойчивости и отсутствия соответствующего историко-политического мышления».

Вопреки всем прежним глубокомысленным заключениям официальной критики, Куприн, «начавший печататься еще в прошлом столетии, оказался, — как замечает Корней Чуковский, — дорог и жизненно нужен своим внукам и правнукам». * Очевидно поэтому, переиздаваемые сейчас произведения Куприна так быстро расхватываются по поступлении в продажу, независимо от величины тиража. Недаром тот же Чуковский подчеркивает, что «в этих нестареющих книгах читатели находят много созвучного своим собственным мыслям, настроениям и чувствам». Вероятно, сочетание свободного от всяких «жестких» идеологий духа и яркого искусства большого художника особенно импонирует вкусам современного советского читателя.

Ирония и насмешка судьбы, обыкновенно, в том, что громкий шум славы часто запаздывает и не достигает тех, к кому он относит-

Ся. В отношении же Куприна главная ирония судьбы, пожалуй, не в этом. Скорее она в том, что личная судьба писателя-жизнелюбца, неустававшего славить предвечную мудрость и силу бытия, сложилась, во многом, как-то «неладно, кособоко и неуютно». В своей жизни Куприну пришлось столкнуться с большими трудностями и испытаниями, чем те, которые он расставил на пути некоторых своих героев. А последние два десятилетия его жизни определились как путь, поистине, горький и многострадальный.

Ураган гражданской войны вырвал писателя из привычных условий жизни и быта, оторвал от столь любимой Матери-России и зашвырнул его в блистательно-прекрасный, но бесконечно ему чуждый и холодно-равнодушный город Париж.

В первые годы эмиграции Куприн, как он подчеркивает сам, в одном из своих писем, чувствовал себя буквально ошеломленным и «духовно-приплюснутым к земле». Многие письма этого периода (1920—1926 гг.) полны горестных размышлений по поводу изменчивости судьбы, неустроенности и двусмысленности эмигрантской жизни, скорби по поводу развития в ней всяческих дрязг, грызни, пошлой мелочности, «а главное скуки и непродышной глупости». Правда, общий лейтмотив писем этого периода, скорей, не в этом. Ясней всего он синтезирован, пожалуй, в следующей мысли: «Да-с захотели мы революции, как кобыла уксусу. Правда: умереть бы там слаще и легче было».2 Именно так, в феврале 1924 года, формулировал свои настроения Куприн в письме к своей первой жене М. К. Куприной-Иорданской.

Здесь следует отметить, что после возвращения Алексея Толстого в РОССИИ в 1922 году участились попытки склонить к возвращению и некоторых других именитых представителей эмигрантской интеллигенции. Вторая фраза из письма Куприна является, по сути, завершением отклонения одного такого, пришедшего из Советского Союза, призыва к возвращению. Но в те годы Куприн прекрасно понимал, что хотя без родины ему безумно трудно и тяжело, но и возвращение не было бы для него выходом из круга тоски, горечи и разочарований. Недаром он, в том же 1924 году, на одном из эмигрантских балов сказал с непринужденной откровенностью: «Уехать, как Толстой, чтобы получить «крестички иль местечки» — это позор, но если бы я знал, что умираю, непременно и скоро умру, то я уехал бы на Родину, чтобы лежать в родной земле».

Для Куприна было тогда вполне ясным, что даже при самых благоприятных для него условиях он в родной стране не найдет того, о чем мечтал, а будет чувствовать себя еще более одиноким, ненужным и бездомным, чем в эмигрантском изгнании. Такое заключение напрашивается уже при перечитывании писем Куприна, в частности наиболее полного их собрания, которое появилось в 1969 году в сборнике «А. И. Куприн о литературе», вышедшем под редакцией. Кулешова.

Безусловно, письма или отрывки из них, как в книге Кулешова, так и у других советских авторов, подобраны так, чтобы они наглядно иллюстрировали как сознание «ненужной» оторванности от родины превращается в трагическое чувство и ведет к сознанию обреченности, к творческому бессилию и к полному упадку духа.

Однако, если не обращать внимания на сопроводительные заключения, а обратиться только к содержанию этих тщательно процеженных и специально отобранных писем, то в них все же не находишь крайних чувств: ни черной безысходности, ни запоздалых сожалений, ни покаяний. Конечно, немало в них отражения неутихающей, ноющей душевной боли, вызванной принудительной разлукой с Россией, но опять-таки без какого-либо смертельного уныния и последнего отчаяния.

Вот, например, в одном из писем к художнику И. Е. Репину, Куприн, еще в первые годы эмиграции, писал: «Я теперь надолго-надолго осужден странствовать, подобно Вечному Жиду, по чужим странам и городам, с паспортом в кармане и с чемоданчиком в руках. А в чемоданчике у меня будет кожаная двухстворчатая рамка. одной стороны Ваш этюд, а с другой — портрет Толстого [Льва, конечно. — А. Д.] с его надписью. Приеду куда-нибудь, разверну, поставлю на стол и скажу: 'Здравствуйте, отцы! Такую Россию бык не сжует и собаки не сожрут, только послюнят'».

А вот другой пример, где также с грубоватым здоровым юмором, и без тени чувства какой-либо озлобленности, Куприн пишет своему давнему другу спортсмену-борцу и авиатору И. М. Заикину, которому, несмотря на свой собственный материальный недостаток, писатель неоднократно помогал деньгами, следующую исповедь:

«Горько, брательник! Повернулась к нам судьба задом. Я не сетую, покоряюсь воле Провидения. Так, может быть, мне и нужно. Но кислое есть кислое, горькое всегда горько, а если тебя посадят на кол, то как не сказать больно. Ну вот и пиши тут».

Впрочем, даже без специальных инструкций и нарочитого сгущения красок, и так ведь каждому известно, что хлеб чужбины часто бывает горьким и нелегким. Но какой бы острой ни была материальная неблагополучность большого русского писателя на чужбине, она все же менее трагична и легче переносима, чем духовное рабство и поругание, которых Куприну, конечно, не удалось бы избежать, останься он на родине. А ведь духовная свобода была для писателя всегда самым драгоценным и ревнимо хранимым сокровищем.

К сожалению, в придачу к этим, так сказать, объективным причинам, немалую роль в стесненности условий жизни Куприна сыграла его типично-интеллигентская неприспособленность, непрактичность и доверчивость в деловых отношениях. Об этом сам Куприн писал в другом своем письме: «Жизнь была бы сносной, если бы меня не облапошивали издатели всех стран и наций».7 Характерно, что по этому же поводу он в другом месте добавлял: «Что бы я был за русский писатель, если бы устраивал свои дела, пускал бы деньги в рост и разбирался бы в юридическом крючкотворстве». 8

Но, при всем обилии горечи и грусти, не менее типично в письмах Куприна присутствие неистребимой надежды, что «все это временно» и «должно совершиться чудо», когда к нему приплывут «корабли с шелковыми парусами, с грузом золота». Знаменательно так же и то, что стоическая бодрость духа и надежда поддерживались писателя не одной только негасимой купринскои верой в чудо, но также крепкой убежденностью в своей внутренней правоте и уверенностью, что, во-первых, «Россия — это не Европа и не Азия, это страна самых неожиданных решений»; и, во-вторых, что «все что искусственно, осуждено на быстрый развал», и поэтому надо только терпеть, ждать и надеяться.

АЛЕКСАНДР ДЫННИК

Все для школы: темы сочинений, разработки уроков. Изложения и пересказы сюжетов. Конспекты уроков и поурочное планирование. Сценарии, диктанты и контрольные для проведения уроков.

Учебные пособия и тематические ссылки для школьников, студентов и всех, занимающихся самообразованием

Сайт адресован учащимся, учителям, абитуриентам, студентам педвузов. Справочник школьника охватывает все аспекты школьной программы.