Реклама


Объявления

Гипербола в поэзии Брюсова

Говоря о природе, Брюсов предпочитает определенно выраженные краски, очертания и качества переходным, «смешанным» образам, требующим для своей реализации оттенков и полутонов. Брюсов стремится поднять и метафоризировать тему природы так, как он подымал и метафоризировал смежную с нею тему любви. Природа в ее обыденных проявлениях, в ее повседневности мало интересовала Брюсова тех лет. Наоборот, природа, которая своим своеобразием или своим космизмом отличалась от привычного среднерусского пейзажа, производила на него большее впечатление. В своих стихах он любил рассказывать именно об этой особенной, неординарной, «усиленной» природе, о пейзажах Крыма, гранитах и мхах балтийских побережий и диких арктических льдах. Грозные и могучие образы северных стихий в поэме Брюсова «Царю Северного Полюса» представляют собой максимальное выражение его транспонирующего, мифологизирующего метода (древние скандинавские боги, олицетворение стихий). Только в поздней брюсовской лирике появляются картины привычной великорусской природы.

В циклах Брюсова, посвященных природе, есть сильные, зоркие и гармоничные стихотворения (например, в цикле «Вечеровые песни»). И вместе с тем ясно, что Брюсову, поэту, сформированному городской культурой и замкнутому в ней, не всегда удавалось заразиться природой в такой же мере, как образами города, войти в нее изнутри, лирически. Его пейзажные стихи не умаляют достоинства поэта, они прекрасно организованы и отточены, но во многих случаях суховаты, лишены подлинного внутреннего одушевления. По своему подразумеваемому заданию направленные против декадентства, они были в известной мере обескровлены своим затаившимся противником.

Индивидуалистические идеи и вкусы не полностью потеряли в начале 900-х годов свою власть над Брюсовым. Вполне закономерно он стал вождем московской группы символистов, пытавшейся объединить под общими лозунгами «старшее» и «младшее» поколение деятелей новой школы. Критические работы Брюсова, его журнальная и издательская деятельность тех лет во многих отношениях служили пропаганде русского и западноевропейского модернизма и по своему основному направлению расходились с идеологией демократической общественности.

Но, как уже говорилось, эти связи Брюсова с индивидуалистическим эстетизмом к началу нового века уже не имели для него всеопределяющего значения. Брюсов уходил от своего прошлого и искал новых путей. И он был не одинок. Нельзя забывать, что процесс изживания индивидуалистических пристрастий намечался не только в творчестве Брюсова, но отчасти и в литературе русского символизма в целом.

Вполне понятный для определенной стадии развития русской критики эмоционально-полемический, в сущности ничего не объясняющий подход к символизму в настоящее время явно сменяется объективно-историческим и вполне спокойным познавательным интересом к этому крупнейшему литературному течению. Русский символизм отнюдь не следует представлять как законченное и равное себе на всех участках явление реакции. В 900-х годах в символизме отчетливо проступали противоречивые и противоборствующие тенденции. Они реализовались в творчестве отдельных представителей «нового искусства» в различных соотношениях для каждого автора как активные силы его индивидуального сознания. Конечно, литературу символизма нельзя отделить от таких явлений, как стихийный индивидуализм и эстетизм. Символисты в начале нового века еще не вполне завершили свой скептический пересмотр традиций русской демократической мысли. И вместе с тем в той же символистской литературе, прежде всего в творчестве Блока, Белого, Сологуба, Бальмонта, мы встречаем резкую критику буржуазного мира, которая под влиянием растущего революционного движения подымалась до сочувственного отношения к революции. «Младшие символисты», Блок и Вяч. Иванов, при всем их различии, как уже было замечено, особенно тяготились своим индивидуализмом, размышляли о его кризисе и пытались, преодолев его, выйти к новым рубежам. Можно утверждать, что их позиция в символизме определялась не только их индивидуализмом, как исходной данностью, но и стремлением выйти за его пределы.

Брюсов шел своим путем — и в пределах символизма, и за его границами. Но и он не меньше своих соседей по литературе и даже острее многих из них чувствовал назревающий внутри символизма кризис декадентско-индивидуалистического мировоззрения и в пределах своих возможностей стремился вывести свое творчество из этого кризиса.

Одной из самых существенных особенностей Брюсова, которая облегчала продвижение по этому новому для него пути, являлось свойственное ему в высокой степени чувство истории. Брюсов уже с юных лет горячо интересовался исторической наукой и обладал обширными историческими познаниями, превосходящими тот уровень, который дал ему университет. Но только в зрелые годы эта накопленная им эрудиция сомкнулась в нем с живым восприятием современности как истории. С тех пор острое ощущение своей причастности к текущему историческому моменту, оглядка на историю в прошлом и настоящем, пафос истории, оценка современности — жизни, политических событий и культуры — в перспективе мировой истории стали неотъемлемым качеством мышления Брюсова как человека и поэта. И его тяготение к истории было не только интеллектуальным, но и чувственно-созерцательным. Брюсов вступал с нею в сложные личные отношения и умел находить в ней, в самом протекании исторического времени, особый лиризм.

Даже его подновленные современным сознанием портреты персонажей, взятых из мира истории (Ассаргадон, Александр. Македонский, Сулла, Наполеон), свидетельствовали о его желании найти себе опору в явлениях прошлого, хотя бы модернизированных им. Это чувство истории сближало Брюсова с Блоком, несмотря на разные качества и оттенки их историзма и несравнимые объемы их эрудиции, и выделяло их обоих на фоне символистской литературы, для которой равнодушное отношение к истории фактически превратилось в один из показательных негативных признаков. Только на этой исторической основе Брюсов мог создать свою яркую политическую лирику, сконцентрированную в сборнике «Современность», — лирику, несоизмеримую по своему содержанию с его ранним поэтическим творчеством.

Историзм Брюсова питался непосредственным интересом поэта к текущим событиям политической жизни мира. Первые проявления этого интереса относятся к самому началу 900-х годов. Брюсова привлекали в те годы главным образом вопросы внешней политики и международных отношений, которые, кстати сказать, почти не интересовали Блока. Мысль о Российской империи как об огромном государственном организме, как о могучей силе, о «третьем Риме» заслоняла в его сознании лермонтовский образ народной России, к которой позже так страстно потянулся Блок. В то время молодой Брюсов сочувствовал монархической власти, связывая с ней представление о величии Российского государства и мечтая о его мировой провиденциальной роли. Эти настроения легли в основу стихотворений Брюсова «Проблеск» (1900) и «Июль 1903 г.», отразивших милитаристские надежды автора на присоединение к России Царьграда—Константинополя. Консервативная ориентация Брюсова сказалась также в «политических обозрениях», которые он одно время вел в журнале символистов «Новый путь» (1903).

Все для школы: темы сочинений, разработки уроков. Изложения и пересказы сюжетов. Конспекты уроков и поурочное планирование. Сценарии, диктанты и контрольные для проведения уроков.

Учебные пособия и тематические ссылки для школьников, студентов и всех, занимающихся самообразованием

Сайт адресован учащимся, учителям, абитуриентам, студентам педвузов. Справочник школьника охватывает все аспекты школьной программы.