Реклама

Объявления

Говоря о немецкой литерартуре

Имя Вольфганга Борхерта (1921 - 1947). Его судьба была значительно более трагичной, нежели судьба тех писателей, о которых говорилось выше. Ремарку, Фейхтвангеру, Брехту удалось покинуть Германию, Гергарт Гауптман к моменту прихода Гитлера к власти был уже очень пожилым человеком, завершающим свою творческую жизнь. Он остался в Германии, а нацистское правительство вполне устраивало присутствие в Германии знаменитого в мире писателя и его молчание. Его имя использовали в своих целях, но из него не пытались лепить «нового человека Новой Германии». А из Борхерта - пытались. Из 26 лет его жизни 12 пришлось на годы гитлеровского режима. Его муштровала нацистская школа, его муштровала нацистская армия, его муштровала тюрьма. Убить его удалось, вымуштровать - нет.

Борхерт - мастер передачи мгновенного чувства. В его произведениях редко можно встретить откровенно идеологическую «нагрузку». Его герои мало размышляют - у них на это нет ни времени, ни сил, но они, засосанные в страшный водоворот, буквально кожей чувствуют окружающий мир. В мир этих чувств и погружает читателя Борхерт. Вот рассказ «Там и здесь».

Здесь Борхерт пытается заставить читателя взглянуть на мир глазами бывшего бухгалтера Эрвина Кноке, только что вышедшего после 7-летнего заключения. «Он еще не освоился». - «Обритый наголо человек стоял и смотрел на деревья. Пристально. Тупо. Временами он словно бы боязливо отходил в сторонку. По этому можно было судить, что он еще не освоился. Еще не привык. Он боялся столкнуться с кем-нибудь из торопливых прохожих или попасться им под ноги. Ведь за это его стукнут по голове связкой ключей или прикажут делать приседания. При каждом приседании шаг назад. Ни за что ни про что. Он уже не помнил, так ему все было ново и непривычно, что штатские гнушаются подобного образа действий. Налетев на кого-нибудь, они скорее говорят «ракюп». Извините, пожалуйста... А об этом наголо обритый и пришедший «оттуда» как раз и позабыл. Он ведь еще не освоился».

Рассказ «Прусская слава» погружает читателя в мир переживаний в прошлом полковника вермахта, после войны - ночного сторожа на фабрике: «Длинные ноги поочередно взлетали в воздух. Тощий человек чеканил безупречный парадный шаг по огромному голому прямоугольнику цеха. Ноги выбрасывались вперед вверх. Тощий человек резко втыкал их высоко в воздух. Они чеканили образцовый парадный шаг, эти длинные ноги, подчиняясь команде голого черепа. А из черепа, латунно блестящего под тусклым ночным освещением, пронзительный голос каркал марш о мощи и величии Пруссии, о прусской славе: та-та-та-та-там-там». Но слава эта теперь существовала лишь в воспаленном сознании бывшего полковника. А вокруг него - развалины.

Борхерт - это поэт разрушенного мира: не случайно его произведения считаются наиболее яркими образцами «литературы развалин», литературы дисгармонии, литературы диссонанса. Другое - он это прекрасно понимает - ни ему, ни другим людям его поколения уже недоступно. Об этом он говорит в рассказе-эссе «Вот - наш манифест»: «Кто напишет нам новый учебник о гармонии? Хорошо темперированные клавиры уже не для нас. Мы - сыны диссонанса.

Кто нарисует нам вопль в лиловых тонах? Спаса в лиловых тонах? Натюрморты уже не для нас. Наша литература - рев...

Для многоточий у нас времени нет, гармония нас расслабляет, натюрморты нас гнетут: ибо небеса наши ночью лиловы. А с лиловым цветом не до грамматики - он резок, безмерен и груб. Поверх заводских труб, поверх городских крыш - лиловый мир... Стон голодных ночами лилов, и лилов лепет влюбленных. Лилов весь город над лиловой ночной рекой». В «литературу развалин» властно вошел мотив ответственности. Этот мотив отразился и в творчестве Борхерта, в частности в его пьесе «На улице перед дверью». Главный герой, унтер-офицер Бекман, вернулся с фронта духовно и физически изуродованным. Ему надо строить свою жизнь с нуля, но он понимает, что у него - не только неопределенное будущее, что на его совести еще тяжелым камнем висит прошлое, которое не сбросить. Он ненавидит себя, свое имя: «Не хочу больше быть Бекманом. Нет у меня больше имени. Жить дальше, когда есть человек, человек с одной ногой, и это из-за меня у него одна нога? У него одна нога, потому что был на свете унтер-офицер Бекман, который сказал однажды: обер-ефрейтор Бауер, с этого поста вы не уйдете, будете стоять насмерть. Мне жить дальше, когда есть этот одноногий, который то и дело говорит: Бекман! Упорно: Бекман! Все время: Бекман! И так, словно говорит «могила». Словно «убийство» говорит или «собака». Мое имя выговаривает как «светопреставление». Глухо, грозно, отчаянно. А ты говоришь, как жить дальше?»

Перед глазами Бекмана каждую ночь проходят скелеты, которыми он командует и велит рассчитаться на первый-второй, но они вместо этого выкрикивают его фамилию: «Бекман!» - ревут они. «Унтер-офицер Бекман!» - Без конца - «Унтер-офицер Бекман!» И первые в толпе - те одиннадцать солдат, которые погибли под началом унтера Бекмана при выполении задания.

 Их призраки не дают Бекману спать, и он не в силах выдержать муки. Бекману снится, что он идет полковнику, своему бывшему командиру, с просьбой - снять с него ответственность, взять на себя. В это время у него рождается идея своего рода «закона сохранения ответственности»: если кто-то погиб - кто-то должен взять на себя ответственность, это - последняя дань погибшему. «Ответственность - это же не только слово, не химическая формула превращения светлого человеческого тела в темную землю. Нельзя же гнать людей на смерть за пустое слово. Куда-то ведь надо пристроить эту ответственность. Мертвые ответственности не имут.

Бог ответственности не имет. А живые, они-то спрашивают. Каждую ночь спрашивают, господин полковник... И они шепчут из темноты: «Унтер-офицер Бекман, где мой отец, унтер-офицер Бекман, где мой сын, где мой брат, унтер-офицер Бекман, где мой жених, унтер-офицер Бекман, где? где? где?» Так они шепчут до рассвета. И всего только одиннадцать женщин, господин полковник, ко мне приходят только одиннадцать. А к вам, господин полковник? Тысяча? Две тысячи? Вы хорошо спите, господин полковник? Тогда для вас ведь несущественно, если я вам подбавлю ответственности еще за одиннадцать». Ответственность.

 Закончилась вторая мировая война, пал гитлеровский режим - и это понятие властно вошло в немецкую культуру последующих десятилетий. В 30-е годы одной из причин сговора миллионов граждан Германии с нацизмом была, помимо всего прочего, и предложенная нацистскими лидерами лукавая идея: довериться «вождю» - это значит снять с себя личную нравственную ответственность и переложить на него. Снять с себя муку выбора, снять с себя бремя вины за совершенное или еще не совершенное. Разумеется, это означало и отречение от собственной личности (ибо понятия «личность» и «ответственность» неотделимы друг от друга) - но, увы, заманчивая перспектива освобождения от личной ответственности порой перевешивала.

В 1942 году Гитлер в одной из речей с радостью воскликнул: «Какое счастье для правительств, что люди совершенно не думают. Думать им приходится лишь при отдаче приказа и при его исполнении. В противном случае человеческое общество долго бы не просуществовало». Казалось, что «воспитание» миллионов граждан рейха в духе беспрекословного повиновения и личной безответственности завершилось. Но, к счастью, у большинства «граждан новой Германии» ощущение личной ответственности не было убито - оно было подавлено, «заморожено», загнано в глухие углы сознания или даже подсознания, но оно жило. И когда нацистский режим пошатнулся, а потом - обрушился, «замороженное» чувство личной ответственности стало в человеческих душах «оттаивать» - и болеть, и рваться наружу. «Куда-то ведь надо пристроить эту ответственность», - в этом возгласе борхертовского Бекмана отразился мучительный вопрос, терзавший миллионы душ.

Германия прозревала, прозревала мучительно. Это прозрение несло не успокоение, но ужас перед случившимся; это прозрение не несло ответов, но оно принесло кажущиеся неразрешимыми вопросы.

 

Все для школы: темы сочинений, разработки уроков. Изложения и пересказы сюжетов. Конспекты уроков и поурочное планирование. Сценарии, диктанты и контрольные для проведения уроков.

Учебные пособия и тематические ссылки для школьников, студентов и всех, занимающихся самообразованием

Сайт адресован учащимся, учителям, абитуриентам, студентам педвузов. Справочник школьника охватывает все аспекты школьной программы.