Реклама


Объявления

Импрессионизм Брюсова

Импрессионизм Брюсова, об этом также уже говорилось, не является абсолютным контрастом к его эмпиризму, а как бы вытекает из последнего, вносит в него новое качество. Третий, наиболее активный и существенный для Брюсова фактор — его рационализм, конструктивный характер его мышления, стремление к четкости, тематической упорядоченности, логической кристаллизации поэтического содержания. Определяя интенсивность каждой из этих тенденций, характер их реализации и их взаимодействие, мы выясняем своеобразие брюсовской системы. Но и самый факт совмещения, хотя бы внешнего объединения этих начал в эпоху, лишившую многих поэтов подлинной широты поэтического видения, дает нам основание выделить поэзию Брюсова на общем фоне: ведь даже и в тех случаях, когда ей не хватало органического единства, она подводила к этому единству, намечала его контуры и принципы. При этом в синтетически задуманной системе Брюсова господствовало и управляло ею, доходя до степени явного преобладания, конструктивное начало, отсутствие которого сказывалось как ущерб (противоположная крайность!) в творчестве многих современников поэта.

Все указанные здесь особенности поэзии Брюсова имеют для нее основополагающее значение. И все же характеристику его поэтического видения мы не можем свести к этим особенностям и признать законченной.

Притяжение к действительности, ко всему многообразию ее явлений питало эмпирические тенденции в поэзии Брюсова. Но это притяжение сразу же превращалось в отталкивание, ограничивающее и во многом подавляющее брюсовский эмпиризм.

Отталкивание и сопротивление явилось результатом встречи Брюсова с прозой и пошлостью мещанского мира. «Делю время между спиритами и детской влюбленностью, — писал Брюсов И. И. Ясинскому к октябре 1900 года. — Смеюсь над собой и над другими. .. С каждым днем и годом все ближе, все более пилотную подхожу к знанию, что так нельзя дальше. Все равно что-нибудь, — но нарушение... О мерзость! хочу преступления, отравы, хоть болезни смертельной; уйти на богомолье, уехать не с женой в Каир, хоть детскости, хоть глупости... Только бы не игра теней». Эти бунтарские настроения достигали по временам такой интенсивности, что Брюсов готов был с сочувствием отнестись даже к своим антиподам, шестидесятникам, забывая о расхождении с ними и помня лишь о том, что он и они имели общего врага: косные устои старого мира. «Во мне, есть пути, на которых я схожусь с крайностями шестидесятых годов, — признавался Брюсов Ив. Коневскому в конце 1899 года. — Я люблю их буйство и ниспровержение всех кумиров, разрешение всяческих свобод».

Конечно, эти и подобные им высказывания Брюсова не были случайными. Их источником являлась личность Брюсова, та ее сторона, о которой уже тогда догадывался Горький, вообще говоря относившийся к литературной деятельности Брюсова тех лет более чем сдержанно. «...Вы производите чрезвычайно крепкое впечатление,— писал Горький Брюсову 26 ноября 1900 года.— Есть что-то в Вас уверенное, здоровое». И еще, в 1901 году: «Вы мне страшно нравитесь, я не знаю Вас, но в лице Вашем есть что-то крепкое, твердое, какая-то глубокая мысль и вера». И тогда же: «Вы, мне кажется, могли бы хорошо заступиться за угнетаемого человека».

Ту же тему мы находим в письме Брюсова к А. Белому 1904 года; «...все окру»;ающее должно, обязано оскорблять нас всечасно, ежеминутно. Мы самовольно выбрали жизнь в том мире, где всякий пустяк причиняет боль».

Этот брюсовский протест в первые годы нового столетия носил отвлеченную форму и был далек от политической и социальной конкретизации. И все же неприязнь Брюсова к тому, что он называл в стихотворении «Кинжал» (1903) «позорно-мелочным, неправым, некрасивым» строем современной жизни, при всей своей непоследовательности, была искренней и сильной. О степени и характере этой неприязни Брюсова к буржуазно-мещанскому миру мы можем судить, вероятно, с наибольшей определенностью по его поэме «Замкнутые» (1901). Направленная непосредственно против старого мира обветшалых буржуазных традиций, она, по сути, выводила свою критику за пределы своего сюжета и обрушивала ее на всю филистерскую буржуазную цивилизацию в широком смысле.

    И понял я, что здесь царил кумир единый: Обычной внешности. Пред искренностью страх Торжествовал и в храме и в гостиной, В стихах и вере, в жестах и словах. Жизнь, подчиненная привычке и условью, Елеем давности была освящена. Никто не смел — ни скорбью, пи любовью Упиться, как вином пылающим, до дна; Никто не подымал с лица холодной маски, И каждым взглядом лгал, и прятал каждый крик; Расчетом и умом все оскверняли ласки И берегли свой пафос лишь для книг! От этой пошлости, обдуманной, привычной, Как жаждал, хоть на час, я вольно отдохнуть! Но где в глаза живым я мог, живой, взглянуть? Там, где игорный дом, и там, где дом публичный! Февраль 1901 г.

Позиция Брюсова, ярко выраженная в поэме «Замкнутые», подтверждается и его стихотворениями последующих лет: «Гребцы триремы» (1904), «К олимпийцам» (1904), «Одному из братьев» (1905) и др. Последнее из этих стихотворений, как разъяснял сам Брюсов, является ответом некоему лицу, упрекавшему его в том, что-то поэзия «лишена общественного содержания». Отводя этот упрек, Брюсов не отождествляет своего творческого дела с революционной борьбой в прямом смысле слова, не указывает в ней и свое собственное место (в данном случае нас интересует само мнение Брюсова, а не оценка этого мнения):

    Стремлюсь, как ты, к земному раю Я, под безмерностью небес: Как ты, на всех запястьях знаю Следы невидимых желез. Но, узник, ты схватил секиру, Ты рубишь твердый камень стен, А я, таясь, готовлю миру Яд, где огонь запечатлей. Он входит в кровь, он входит в душу. Преображает явь и сон. . . Так! я незримо стены рушу, В которых дух наш заточен.

Брюсов накануне первой русской революции по-прежнему был разобщен с прогрессивно-демократическими общественными силами. То, что в самой действительности «неправого и некрасивого строя» реально ей противостояло, не могло служить для Брюсова той поры точкой опоры. Поэтому противоборство долгое время не выражалось прямо в темах и сюжетах его поэзии как отчетливо выявленный протест. Брюсов не рубил «секирой» «твердый камень стен». Его творчество было направлено не к тому, чтобы разгадать и запечатлеть жизнь такой, какой она была, в образах, адекватных ее феноменологии, ее объективно-исторической сущности, и вынести ей приговор. В поэзии Брюсова преобладало над всеми другими ее свойствами стремление художественно преодолеть, эстетизировать действительность, «преобразить» «явь и сон», как говорится в его стихотворении. И эта попытка осуществлялась зрелым Брюсовым решительней и последовательней, чем в ранних его сборниках.

Все для школы: темы сочинений, разработки уроков. Изложения и пересказы сюжетов. Конспекты уроков и поурочное планирование. Сценарии, диктанты и контрольные для проведения уроков.

Учебные пособия и тематические ссылки для школьников, студентов и всех, занимающихся самообразованием

Сайт адресован учащимся, учителям, абитуриентам, студентам педвузов. Справочник школьника охватывает все аспекты школьной программы.