Реклама

Объявления

Какое же влияние оказала новая обстановка на Брюсова?

Внешняя жизнь Брюсова мало изменилась, если не считать того, что в 1897 году он женился, а в 1899-м — окончил историческое отделение историко-филологического факультета Московского университета. К этому времени Брюсов был уже зрелым поэтом и всесторонне образованным человеком.

Брюсов, принадлежавший к старшему поколению символистов, связал себя с литературно-журнальной деятельностью символизма в целом крепче, чем кто-либо иной из русских поэтов 900-х годов. Эта связь его была многосторонней: он был литератором, то есть критиком, журналистом, почти в такой же мере, как поэтом. Хотя впоследствии он и заявлял, что роль вождя русского символизма была «навязана» ему извне, — эту роль он провел с редким уменьем, с верой в ее общекультурную значимость и с большой заинтересованностью.

«Новое искусство», кроме того, было для Брюсова волной, которая несла его к литературной известности, отнюдь не безразличной для него. Фактически руководя издательством «Скорпион» и журналом «Весы», Брюсов чувствовал себя в них едва ли не полным хозяином. Символизм служил ему опорой среди чуждого и враждебного литературного окружения. «В то время пишет А. Белый, — он (Брюсов) был одинок, против себя имея всю русскую литературу и всю русскую критику... нужно было иметь железную волю для организации очень трудной борьбы; нужен был запас знаний, чтобы обставить себя аргументами; и все то оказалось у Брюсова...» «Ходил (Брюсов) средь людей стенобитным тараном каким-то, чтобы идущие вслед за ним ощущали вольнее себя.. .» «. . .Он обалдевал, выборматывая между двух типографий свой стих,— в миг единственный, отданный творчеству, в дне, полном «дела», чтоб... я, Блок, Бальмонт, Сологуб в «Скорпионе» могли печататься».

С такой же признательностью рассказывает о Брюсове тех лет К. И. Чуковский. «Ни об одном писателе Моего поколения, читаем у Чуковского, — я не вспоминаю с таким чувством живой благодарности, с каким вспоминаю о Валерии Брюсове. Его журнал «Весы» был Первым журналом, где я, двадцатидвухлетний, стал печататься. Брюсов выволок меня из газетной трясины, затягивавшей меня с каждым днем все сильнее, приобщил меня к большой литературе и руководил мною в первые годы работы. При этом ни разу не становился он в позу учителя. Вся сила и прелесть его педагогики заключалась именно в том, что эта педагогика была незаметна».

Но в воспоминаниях о Брюсове мы улавливаем и другие оттенки. «...Он вел полемику, заключал союзы, объявлял войны, соединял и разъединял, мирил и ссорил,— рассказывает о Брюсове один из современных ему поэтов.— Управляя многими явными и тайными нитями, чувствовал он себя капитаном некоего литературного корабля и дело свое делал с великой бдительностью. К властвованию, кроме природной склонности, толкало его и сознание ответственности за судьбу судна. Иногда экипаж начинал бунтовать. Брюсов смирял его властным окриком, но иной раз принужден был идти на уступки конституционного» характера. Затем, путем интриг внутри своего «парламента», умел его развалить и парализовать. От этого его самодержавие только укреплялось». Л уменья и сил для таких действий у него было немало: «исключительный «зверь» — неуютный, — писал о нем Белый, — его не дразни: под себя подомнет, сев в засаду». Не случайно свояченица Брюсова, Бронислава Матвеевна, в шутку называла его «зверем в штанах».

Облик Брюсова-человека, изменившийся к тому времени, вполне гармонировал с характером его литературной позиции и тактики. Современникам Брюсова запомнилась его «наполеоновская стать», его мягкие, властные манеры, его холодноватая четкость, подчеркнутая деловитость и сдержанная страстность, аргументированность его суждений, исключительность, всегдашняя мобилизованность его памяти и острота его аналитической мысли. Не случайно мемуаристы, характеризуя Брюсова-человека и, по-видимому, не обходясь без стилизации, непременно рассказывали о его скрещенных на груди руках и черном сюртуке, застегнутом на все пуговицы. «Об этом застегнутом сюртуке, — писал в своих воспоминаниях С. В. Шервинский,— слишком часто упоминают теперь в докладах те, кто не знал Брюсова лично. Брюсов никогда не был человеком в футляре. Он был страстен, порывист, угловат, но это сочеталось в нем с любовью к некоторой официальности, торжественности. Человек, влюбленный в идею власти, не может быть равнодушным к прелестям субординации и этикета».

О том, какое недоброжелательство и глумление пришлось преодолеть Брюсову в начале 900-х годов, дают понятие отзывы о нем большинства газет и журналов того времени. Если черносотенные газетчики (главным образом, Буренин) изощрялись в изобретении площадных шуток, направленных против Брюсова, именуя его Валерием Безвкусовым и Валерием Противоестественным, то и либеральная печать подымалась над этим стилем сравнительно невысоко. Во всяком случае, так называемая «общая пресса» не откликнулась в те годы на стихи Брюсова ни одной серьезной и обстоятельной статьей.

Все для школы: темы сочинений, разработки уроков. Изложения и пересказы сюжетов. Конспекты уроков и поурочное планирование. Сценарии, диктанты и контрольные для проведения уроков.

Учебные пособия и тематические ссылки для школьников, студентов и всех, занимающихся самообразованием

Сайт адресован учащимся, учителям, абитуриентам, студентам педвузов. Справочник школьника охватывает все аспекты школьной программы.