Реклама

Объявления

Киевская Русь в русской историософии XIV—XVII вв

-26

13.03.2014 Ранчин А. М. В конце XIV — первой половине XV в. складывается представление книжников-"идеологов", насельников Московской Руси, о Границе, Различии между современной культурой, историей, системой власти — и культурой, историей и государственными институтами Руси Киевской. С избранной мною точки зрения, интересны и значимы именно те отличия двух государств и их культур, которые стали предметов рефлексии, самосознания в Московской Руси. При этом под пером древнерусских книжников конца XIV — начала XVII в. отличия нередко принимали форму тождества: киевскому периоду русской истории приписывались приметы, черты более поздней, «московской», государственной жизни. Образ Киевской Руси в русской историософии конца XIV — начала XVII в. фактически был не только Описанием Киевского государства позднейшей русской мыслью, но и Самоописанием Московской Руси, ее образом-эталоном. Этот образ «историософема» является Автомоделью, самоописанием Московской Русью себя самой, а также описанием ею же киевского наследия в первую очередь, исторического и государственного.

Киевской Руси начинают приписываться признаки, ее истории, государственной жизни и историческому самосознанию не свойственные: монархический принцип правления и «четкое» наследование престола по «степеням», поколениям, правопреемство от Византии и Римской империи и т. д. Сказание о князьях Владимирских и связанные с ним литературные памятники первой половины XVI в., Степенная книга царского родословия и другие тексты, созданные в Московской Руси. Попытки вполне осознанные, порой весьма тенденциозные и требовавшие «насилия над фактами» переписывать «киевскую» историю — свидетельство, что киевское наследие перестает восприниматься в качестве органической части своей истории: напротив, оно — «Иное», которое должно быть О-своено, У-своено, сделано своим. «Переписывание» истории предполагает в качестве побудительного мотива осознание «чуждости» или иногда «неправильности» этой истории. «Неправильность» — несоответствие современной норме. Парадокс, однако, заключается в том, что сама эта современная норма должна быть обнаружена в Прошлом, приписана ему. Объяснение этого парадокса — в ориентации средневековой русской культуры на Начало, на Исток, который и является «хранилищем» ценностей. Впрочем, и ориентация европейской культуры Ренессанса и так называемого классицизма тоже отчасти вписывается в эту модель. Оппозиция «старое время — новое нынешнее время» была, конечно, свойственна и культуре и историческому сознанию самой Киевской Руси, однако она не требовала столь радикального «переписывания» истории. Культура и история еще, по-видимому, не создали в то время представления об автомодели своей изначальной истории.

Реминисценции из киевских памятников, имеющие, по-видимому, Историософское значение, обнаруживаются в русской письменности конца XIV — начала XV в. Вот фрагмент заключительной похвалы из Слова о житии великого князя Дмитрия Ивановича, иногда приписываемого известному агиографу Епифанию Премудрому текст цитируется по новгородской Карамзинской летописи: «Похваляет убо земля Римскаа Петра и Павла, Асийскаа Иоанна Богослова, Индейскаа же Фому апостола, Иерусалимскаа — Иакова, брата господня, Андреа Пръвозваннаго — все Поморие, царя Констянтина — Гречьская земля, Володимера — Киевскаа съ окрестными грады, тебе же, великый княже Дмитрие, — вся Русскаа земля». Фрагмент восходит к Слову о Законе и Благодати митрополита Илариона вторая четверть XI в.. Дмитрий Донской уподоблен автором апостолам, императору Константину и святому князю Владимиру I; при этом Русь оказывается связана преемством торжествующей веры и с Византией, и с Киевской землей. Победа Дмитрия Донского над «безбожными агарянами» истолкована как новое торжество православия и освобождение от «идольского попленения»; именно поэтому подвиг князя-полководца, воина Дмитрия Донского уподоблен кажется, несколько искусственно подвигу князя-крестителя Владимира. Своей победой Дмитрий как бы возвращает Русь к исконной «владимирской» ситуации могущества и славы; однако это — «возвращение» на более высоком уровне: Русская земля, прославляющая Дмитрия в Слове о житии, пространственно превосходит вопреки истинному п
оложению вещей Киевскую Русь. Показательна оппозиция: Киевская земля с окрестными градами ограниченный locus — вся Русская земля; в последнем понятии как бы заключено первое как его ча
сть. Современная история мыслится не только как «восстановление», «воссоздание» старины, но и как приращение, развитие.

Преемство власти Дмитрия Донского от киевских правителей подчеркнуто уже во вступлении к Слову о житии: «Внук же бысть православнаго князя Ивана Даниловича, събирателя Руской земли, корене святого и Богом насаженаго саду, отрасль благоплодна и цвет прекрасный царя Володимера, новаго Костянтина, крестившаго землю Рускую, сродник же бысть новою чюдотворцю Бориса и Глеба». Отсчет не случайно начат со святого князя Владимира I а не с Рюрика или, например, Ярослава Мудрого. Причина не только в том, что Владимир — креститель Руси, но и в том, вероятно, что он осознается как создатель Русского царства основанием для такого осмысления послужили, скорее всего, аналогия с крестителем Римской империи императором Константином и родство Владимира с византийскими императорами-василевсами. Показательно именование Владимира царем на самом деле он, согласно Слову Илариона, носил титул кагана; в письменных памятниках киевского периода встречается лишь единичное именование царем его сына, Ярослава Мудрого. Владимира автор Слова о житии, возможно, считает наследником Византийской империи через брак с принцессой Анной, хотя прямо и не пишет об этом. Восприятие царственной власти от Византии неотторжимо от принятия христианства от греков.

Киевская Русь, как известно, истолковывала себя как страну, удостоенную особого христианского призвания в «одиннадцатый час», равнодостойную Византии Слово Илариона и другие памятники. См. об этом: Топоров В. Н. Работники одиннадцатого часа — «Слово о законе и благодати» и древнекиевские реалии // Топоров В. Н. Святость и святые в русской духовной культуре. М., 1995. Т. 1. В раннемосковской письменности этот взгляд перенеуже на княжение Дмитрия Донского, выступающего хранителем православия и возвращающего на Русь светлые «добатыевские» времена. Показательна в этой связи «перелицовка» «Слова о полку Игореве» в Задонщине если признавать, вслед за большинством ученых, первичность «Слова о полку:»: в Задонщине зеркально перевернута структура «Слова о полку:» — теми же словами, в тех же образах-символах описано уже не поражение русского войска от степняков, но разгром монголо-татар русскими. Характерно также и известие «летописной повести» о Куликовской битве и Сказания о Мамаевом побоище, что Мамай стремился завоевать Русь, «славенскую землю», подражая Батыю, убившему «великого князя Юрья Дмитреевичя» Сказание о Мамаевом побоище, но «новый Батый» потерпел сокрушительное поражение. Не случайно упоминание в Сказании о Мамаевом побоище именно Киева и Владимира центров двух домонгольских великих княжеств: выстраивается преемственность власти от «матери городов русских» Киева к «златоверхому» Владимиру и затем к Москве. Показательно и то, что из всех погибших в годы «Батыевой рати» князей упомянут лишь великий князь Владимирский Юрий Всеволодович христианское имя его отца, Всеволода Большое Гнездо, было Дмитрий. При этом Московская Русь осознается как земля славянская, один из центров славянства — по-видимому, под влиянием Повести временных лет, в которой подчеркнуто родство славянских народов и языков.

Любопытно, что в памятнике московской книжности первой трети — половины XVI в. — Повести о Меркурии Смоленском в тексте Минейной редакции — сообщается, что первый поход Батыя на Русь в 1237 г. начался с завоевания Киева, за которым последовало разорение Москвы: «В 6745 бысть нахождение злобожнаго того варвара и христоборца. Пришедъже х Киеву и преодоле ему, зане убо от Бога послася на ня рана та зла. И изиде оттуду и проиде, пленующи, во вся грады христоносныхъ. Доидеже и до самыя Москвы града и поплени и преодоле». Таким образом Киев представлен как центр Русской земли, по которому враг наносит первый удар; он соотнес Москвой, ставшей последней жертвой татар Батыя. На самом деле Москва была захвачена во время первой кампании 1237—1238 гг. начавшейся вторжением в Рязанское княжество, а Киев пал намного позднее, в абре 1240 г.

Столь же характерен и зачин Задонщины. Повествование о славной победе над Мамаем начинается как мысленное возвращение к истоку, к благословенным горам Киевским, откуда «пошла» Русская земля. Победа над монголо-татарами истолк

Все для школы: темы сочинений, разработки уроков. Изложения и пересказы сюжетов. Конспекты уроков и поурочное планирование. Сценарии, диктанты и контрольные для проведения уроков.

Учебные пособия и тематические ссылки для школьников, студентов и всех, занимающихся самообразованием

Сайт адресован учащимся, учителям, абитуриентам, студентам педвузов. Справочник школьника охватывает все аспекты школьной программы.