Реклама

Объявления

Мог ли быть причиной смерти Маяковского провал «Бани» в театре?

Тут я подхожу, очевидно, к главному — мог ли быть причиной и действительно переживал ли его Маяковский — нравственный и творческий кризис? На каждый из этих вопросов, в том числе и насчет болезни, нервного истощения, можно ответить так же, как и на первый из них: единственной причиной — нет. Сумма этих слагаемых могла создать и создавала ощущение безысходности.

Подумаем, однако, над последним вопросом.

Принимая во внимание хронику событий жизни и поведение Маяковского в это время, можно утвердительно говорить насчет нравственного кризиса. Но в конце жизни появились и симптомы творческого кризиса. Он, например, заявлял, что вообще бросит писать стихи и перейдет на драматургию. Агитстихи писались уже не с такой скоростью и не в таком количестве. На вечерах, выступая, перед большой аудиторией, он не читал их. Там шла поэзия другого порядка. Вторжение любовной лирики подчеркнуло исчерпанность газетной лиры, подчеркнуло ее грубо утилитарный характер.

На встрече с комсомольцами Красной Пресни в выступлении Маяковского прозвучали новые ноты, в которых тоже можно уловить внутреннюю смуту, хотя поэт с величайшей убежденностью говорит о своей верности революции. В нем назревало желание перемен, а это — всегда кризис.

Глубочайшая внутренняя потребность, вызвавшая к жизни «Во весь голос», приоткрывает отнюдь не исчерпанные ресурсы лирического самовыражения. И с немалой долей достоверности можно предположить, что перемены в творческом поведении поэта назревали именно в сторону более органического, более открытого самовыражения, протестуя против газетного «производственничества». Нужен был, может быть, всего один какой-то импульс, чтобы вдохнуть в него веру Но судьба в этот момент последовательно и жестоко лишала его положительных эмоций. Решающим ударом по нему была расправа с «Баней»: в пьесе и ее реальном восприятии он столкнулся с системой.

Все остальные слагаемые суммы причин, перечисленные выше, наложились на эту, по-видимому, главную: в Маяковском была поколеблена вера.

Жертвой командно-бюрократической системы он стал и после смерти. Критики и писатели разных направлений откликнулись на смерть Маяковского, словно прозрев и отрешившись от групповых пристрастий, увидев в нем действительно великого революционного поэта.

Но не дремал РАПП. 17 апреля, в день похорон Маяковского, в срочном порядке было созвано заседание комфракции РАППа, чтобы обсудить появившуюся в тот же день в «Правде» статью А. Зонина, который искренне и даже с удивлением писал о большом значении творчества Маяковского и позволил сказать, что он — «живой вождь действенной литературы... которая определяет свой метод, содержание, тематику и форму практикой революционного рабочего класса». Но ведь на это заявляли монополию рапповцы! И комфракция РАППа принимает решение — «поставить т. Зонину на вид», его статья оценивается как «политическая ошибка».

А двенадцать дней спустя руководители РАППа обратились с письмом в ЦК ВК.П(б), к Сталину и Молотову, где прямо осуждали выступления в печати, дающие положительную оценку творчеству Маяковского. Более того, они прямо призывали ЦК вмешаться в деятельность органов печати, которые ведут «ошибочную», по их мнению (а их мнение — истина в последней инстанции) , линию «в связи с самоубийством Маяковского». Маяковский и после смерти мешал им.

Высокий адресат откликнулся на письмо руководителей РАППа буквально через два дня, 28 апреля. Шумная критическая кампания вокруг «Бани» не могла не насторожить против Маяковского высокое руководство. Но ведь и вся газетная «бюрократиада» поэта наносила чувствительные удары по системе власти и управления. И резолюция Молотова, естественно, согласованная со Сталиным, скорее всего им же и подсказанная, это уже — задание: «Предлагаю поручить кому-нибудь из авторов записки дать статью по затронутому ими вопросу в «Правде».

19 мая такая статья, иезуитски названная «Памяти Маяковского», в «Правде» появилась. Статья, развенчивающая Маяковского. В ней, правда, говорилось о возможности «органического слияния с рабочим классом человека, который, как Маяковский, борется со своим прошлым и который окончит жизнь свою, конечно уж, не как Маяковский». В качестве подтверждения этой возможности выдвигается слабейшее, второстепенное в творчестве поэта — его агитки, рекламные плакаты. «Здесь он — образец для подражания»,— уверяют читателей «Правды» теоретики РАППа. Этот Маяковский, под руководством рапповских пасторов, мог бы превратиться в пролетарского поэта...

Что ж, с благословения Сталина и Молотова им удалось «закрыть» Маяковского как великого поэта революции, вытеснить его с газетных и журнальных полос, удалось хоть на время, административным путем удовлетворить свои амбиции.

Однако прошло пять лет, и все чудесным образом изменилось. Чудесным ли? В 1935 году Сталин написал подсказанное ему, что «Маяковский был и остается лучшим, талантливейшим поэтом нашей советской эпохи...». Что же случилось?

А случилось вот что: литература уже несла потери, целый ряд талантливейших писателей своими произведениями не устраивали Сталина и руководство; уже отстранен от руководства культурой А. В. Луначарский; пугающе большой разбег приняла общественная и литературная деятельность хотя и отзывчивого на ласку, но все же иногда строптивого и необычайно популярного в мире Горького; возможно, зреют в уме «вождя народов» замыслы более крутых расправ с писателями...

В этой ситуации нужен был какой-то жест внимания к литературе. И тут — письмо Л. Ю. Брик с жалобой на то, что Маяковский, поэт революции, поэт советской эпохи, забыт, что его не издают, что мероприятия по увековечению его памяти не выполняются. Прекрасная идея — возвеличить Маяковского, мертвый — он уже не опасен!

Так появляется на свет сталинская оценка Маяковского, которая стала как бы посмертной реабилитацией. Оценка категоричная. Даже с элементом угрозы: «Безразличие к его памяти — преступление». «Резолюция» Сталина положила начало канонизации поэта и его творчества, наведения на него ненавистного Маяковскому «хрестоматийного глянца», оценка, нанесшая ему вред уже с другой стороны.

В поэзии XX столетия нет другого поэта, который бы вызвал на себя такие потоки хвалы и брани. Брань сопутствовала ему на всем почти двадцатилетнем творческом пути, но уже при жизни молодое поколение увидело в Маяковском своего трубача и запевалу, а потом, в 30-е и 40-е годы, в Европе, в Латинской Америке, на Востоке появились поэты, которые подхватили его революционный порыв и сами заняли авангардные позиции в искусстве.

Все для школы: темы сочинений, разработки уроков. Изложения и пересказы сюжетов. Конспекты уроков и поурочное планирование. Сценарии, диктанты и контрольные для проведения уроков.

Учебные пособия и тематические ссылки для школьников, студентов и всех, занимающихся самообразованием

Сайт адресован учащимся, учителям, абитуриентам, студентам педвузов. Справочник школьника охватывает все аспекты школьной программы.