Реклама

Объявления

Над чем заставляет нас задуматься произведения Юрия Бондарева?

- Я нацист, господин генерал: особый нацист: я за объединение немецкой нации и против той части программы, которая говорит о насилии. Но я живу в своем обществе и, к сожалению, отношусь, как и многие мои соотечественники, к мазохистскому типу, то есть я подчиняюсь. Я не всадник, я конь, господин генерал. Я зауздан:

«Да, десятки Франций,- согласился с горечью Бессонов, как на карте отмерив мертво-оцепенелое, в снегах, лесах и степях пространство, колоссальную глубину захваченной немецкими войсками земли:»

Теперь, в блиндаже полковника Деева, этот майор, прибывший под Сталинград прямо из Франции, где пополнялась и перевооружалась дивизия, обескровленная под Москвой, с благородным негодованием заявлял Бессонову, что с ним поступили негуманно, против правил: вместо того, чтобы убить сразу, его держали на морозе в этих бескрайних снежных степях, показавшихся десятками Франций.

Что-то очень похожее послышится нам и в разговоре Дицмана с Никитиным. Рассуждения этого представителя интеллигентской элиты современной Западной Германии напомнят рассуждения пленного майора: «Война есть война, милая Лота: Многим немцам как типу свойствен не садизм, а мазохизм, выраженный в беспрекословном послушании. Война-это приказ».

- Очень любопытное соотношение,- усмехнулся Бессонов, всем телом устало опираясь на палочку.- Парадоксальное соотношение коня и всадника. Нацист, пришедший с насилием в Россию, против насилия, но выполняет приказания, грабит и жжет чужую землю. Это действительно парадокс, господин майор! Ну, так как вы мне задали вопрос, господин майор, я вам отвечу. Мне ненавистно утверждение личности жестокостью, но я за насилие над злом и в этом вижу смысл добра. Когда в мой дом врываются с оружием, чтобы убивать: сжигать, наслаждаться видом пожара и разрушения, как вы сказали, я должен убивать, ибо слова здесь пустой звук. Лирическое отступление, господин майор!..»

Так уже в «Горячем снеге» Бондарев подводит нас к проблеме выбора и действия, входящей в самую суть, в самую сердцевину реального гуманизма. И как различно видится это действие советскому генералу и представителям немецкой элиты. Бессонов признает беспощадность как ответную необходимость, вызванную жестокостью и насилием. Немецкий майор и Дицман рассматривают жестокость в качестве врожденной и потому неизбежной черты человеческого рода, с детства приученного к подчинению и беспрекословному исполнению вне личности находящейся злой воли.

«:Вы считаете нас злыми и жестокими, мы считаем вас исчадием ада: Война - это игра, начатая еще с детства. Люди жестоки с пеленок. Разве вы не замечали, господин генерал, как возбуждаются, как блестят глаза у подростков при виде городского пожара? При виде любого бедствия. Слабенькие люди утверждаются насилием, чувствуют себя богами, когда разрушают: Это парадокс, это чудовищно, но это так. Немцы, убивая, поклоняются фюреру, русские тоже убивают во имя Сталина. Никто не считает, что делает зло. Наоборот, убийство друг друга возведено в акт добра. Где же искать истину, господии генерал? Кто несет божественную истину? Вы, русский генерал, тоже командуете солдатами, чтобы они убивали!.. В любой войне нет правых, есть лишь кровавый инстинкт садизма».

:Нет, у нас слишком много милосердия. Мы слишком добры и отходчивы, раздражаясь, думал Бессонов. А немец тем временем продолжал свой монолог:

«Милосердия:- внутренне усмехнулся Бессонов этому давнему, добропорядочному понятию, разрушенному самим этим гитлеровским майором более года назад.- Он просит милосердия? После солнечной Франции:»

Возвращая нас к недавнему прошлому, Юрий Бондарев показывает, что уже тогда, в конце второй мировой войны, зарождались ростки, которые по законам исторической логики не могли не дать своих всходов в будущем. В центр проблем, ныне владеющих умами человечества, уже тогда выдвигались отношения друг к другу народов, только что сложивших оружие, их дальнейшая конфронтация или сотрудничество. Возобладает в дальнейшем инерция взаимного недоверия и враждебности или все же будет найден общий язык? Пойдут ли люди снова по пути военных конфликтов или найдут в себе здравый смысл, чтобы не повторять трагических ошибок истории? Вот о чем думали тогда, о чем думают и сегодня наиболее дальновидные и прогрессивно мыслящие люди.

Сопоставляя эти точки зрения, Бондарев отвергает фатальный взгляд на зло как неизбежный и необоримый спутник людского бытия. Спор, хочешь не хочешь, переносится из области абстракций в область пол
итики и идеологии. Конфликт романа, глубоко затрагивающий понятия человечности и бесчеловечия, справедливости и возмездия, милосердия и кары, расширяется, вовлекая в свой круг не только представителей России и Германии, не так давно сложивших оружие, но и сложно расслаивая Княжко и Гранатурова, Никитина и Самсонова, Дицмана, Эмму Герберт, Лоту Титтель, Вебера:

«- Сигареттен, майне сигареттен! - ознобно стуча челюстями, заговорил немец:- Ваши солдаты отобрали у меня французские сигареты и зажигалку. Главное, меня лишили сигарет. Вы взяли меня в плен и можете со мною делать что хотите. Но я прошу совсем маленького милосердия: дайте мне только одну сигарету. Во Франции даже преступнику дают перед смертью сигарету и вина. Конечно, Франция: Прошу ничтожного милосердия на пять минут. На одну сигарету».

Какое смешение понятий и представлений! Для Бондарева этот разговор пленного немца с русским генералом возник на страницах романа не случайно. В нем заключена та проблематика, к которой он обращается в своем творчестве, переходя от одного произведения к другому. Эта проблематика выдвинется и в центр его следующего после «Горячего снега» романа-«Берег».

«- Хотите, чтобы я вам ответил, господин майор? - спросил сухо Бессонов, останавливаясь перед немцем.- Тогда ответьте мне: в чем смысл вашей жизни, если уж вы заговорили о добре и зле?

Походив в молчании по блиндажу, Бессонов попросил переводчика спросить у пленного, что так раздражает его при воспоминании о пути из Франции в Россию.

В «Горячем снеге» есть короткий, почти проходной эпизод допроса немецкого майора, захваченного нашими разведчиками накануне манштейновского наступления. Почти сутки, заткнув пленному рот кляпом и не разжимая объятий, продержал раненый, вконец обмороженный разведчик майора в той самой низинке, где суждено было погибнуть Зое.

Все для школы: темы сочинений, разработки уроков. Изложения и пересказы сюжетов. Конспекты уроков и поурочное планирование. Сценарии, диктанты и контрольные для проведения уроков.

Учебные пособия и тематические ссылки для школьников, студентов и всех, занимающихся самообразованием

Сайт адресован учащимся, учителям, абитуриентам, студентам педвузов. Справочник школьника охватывает все аспекты школьной программы.