Реклама


Объявления

Неоклассицизм Брюсова

Можно утверждать, что жизненные и творческие принципы Брюсова в этом отношении совпадали. Он умел управлять в равной степени и своей жизнью и своей поэзией. Организуя и отчасти даже стилизуя свою жизнь, он как бы приближал ее к поэзии. Стремление к нормативности, как уже говорилось, оттесняло тенденцию Брюсова к эмпирически-описательному изображению и регулировало тяготение к иррациональному стилю. Вместе с тем оно вполне совпадало с брюсовским конструктивным мышлением, с его строительным импульсом и, в частности, с его приверженностью к тематической организации поэтического творчества. Поэзия Брюсова в большей мере сооружение, чем стихия и созерцание.

Идеалом Брюсова, претворенным в его лирике, становится напряжение и подъем жизненных сил во всех сферах их возможных проявлений. И самую высшую Форму напряжения Брюсов видел в героике. Этот идеал Брюсова отчасти совпадал с известным влечением к героическому Горького, хотя, разумеется, содержание этого идеала и форма его реализации у обоих писателей существенно отличались друг от друга. Героика соответствовала не только нормативному заданию Брюсова, по и его волюнтаристскому складу. Однако прозаичность современного общества не давала оснований для развития героического стиля. Героику же революционной борьбы Брюсов, в отличие от Горького, разглядел и оценил далеко не сразу. Отсюда последовательно реализуемое желание Брюсова связать свою поэзию с героическим содержанием древних эпох, и прежде всего с римской и греческой античностью. «Античные мифы обладают среди нас и поныне совершенно исключительной, живучестью и силой, — писал Иннокентий Анненский. — ...Благодаря античным мифам возникала та категория героизма, без которой в нашем творчестве, вероятно, не образовалось бы ни поэмы, ни трагедии, ни романа».

И вот Брюсов, обращаясь к древним цивилизациям, находил в них образы людей и события, которые служили ему идеальными образцами героического. Смысл этого поворота к древности отчетливо объясняется Брюсовым в стихотворении «Кинжал» (1903):

    Когда не видел я ни дерзости, ни сил, Когда все под ярмом клонили молча выи, Я уходил в страну молчанья и могил, В века загадочно былые.

Ориентация Брюсова на «былые века» имела в его поэзии огромное значение. Римские увлечения Брюсова характеризовались, между прочим, тем, что четыре овоих сборника он назвал по-латыни. Греческая тема была представлена в поэзии Брюсова не менее широко к монументально, чем римская, хотя по своему душевному складу и образованию он не был эллинистом и не чувствовал греческий мир столь остро и проникновенно, как умел чувствовать римскую культуру и связанную с нею культуру романских народов.

«Мне памятна одна беседа с Брюсовым... — вспоминает Максимилиан Волошин. — Одни области прошлого раскрылись, а другие замкнулись, — сказал Брюсов,— Египет мне совершенно чужд. А вот Ассирия очень близка. Совершенно закрыт для меня мир библии. Из этой области я не написал ни одного стихотворения... Для меня... Рим ближе всего. Даже Греция близка лишь посольку, поскольку она отразилась в Риме. В сущности же я отношусь к эллинскому миру с тем же недоумением н непониманием, с каким относились римляне. Я знаю, что в моих стихах я никогда не мог воплотить духа Греции. — Но ваш Рим кончается Антонинами и едва ли переходит к Северам? — Антонины для меня золотой век человечества и латинской литературы. Латинская поэзия только там имеет смысл для меня. Век Августа — это архаические времена. Латинский язык тогда еще не был разработан. Это был наш державинский торжественный язык. Вергилий, которого я когда-то так любил, это Державин. Овидий и Гораций — поэты допушкинского периода римской литературы».

Образы, заимствованные из древнего мира, параллели и сравнения, несущие эти образы, имена богов, царей и героев в изобилии вводятся Брюсовым не только в стихотворения с античными сюжетами, но часто и в современные, и даже в злободневные его стихи.

Однако привлечение античности, несмотря на все значение, которое оно имело в творчестве Брюсова, являлось лишь частной формой стремления поэта к поэтическому отвлечению, идеализации и героизации. Это стремление не отрывало целиком поэзию Брюсова от ее чувственных начал, о которых сказано выше, но заметно их приглушало. Оно давало себя знать в подходе Брюсова к своим темам и в его работе над словом. Например, говоря о небе, Брюсов не пытается развернуть его образ в эмпирически воспринимаемую сторону. Брюсову ближе идущая от этого образа дематериализующая его метафора: «голубая тайна». Поэтому в соответствующем стихе, очень емком по смыслу, отвлеченное содержание в конечном счете преобладает над предметным:

    И между сосен тонкоствольных, На фоне тайны голубой... («Меня, искавшего безумий. . .», 1905)

Так, в одном из стихотворений сборника «Все напевы» предметные образы «пыли» и «придорожья» являются лишь пояснениями обобщающих понятий «заботы» и «суеты», а сами никакого самостоятельного значения не имеют, то есть материально-эмпирическое опять-таки оказывается подавленным:

    Под зноем дня, в пыли заботы, На придорожьях суеты. . .

Свои эпитеты и сравнения Брюсов нередко вовсе лишает конкретного, индивидуализирующего признака и превращает их в отвлеченные оценочные суждения: нежный, прекрасный, величавый, небесный, дивный. Когда, например, в балладе «Рабыни» (1902) он сравнивает свою героиню, царевну, со светом и сиянием:

    Она была как свет прекрасна И как сияние светла,

Читатель об этой героине ничего индивидуально-характерного не узнает, — зато в сознании остается нужная поэту обобщенная оценка. Таких примеров можно было бы привести очень много. Отвлеченность художественного мышления и стремление эстетизировать действительность привели - Брюсе-па к украшающему иносказательному, перифрастическому стилю, о котором много и верно писал В. М. Жирмунский в упомянутой уже книге о Брюсове. Брюсов не говорит, например, «я поцелую», а употребляет перифраз: «я прикоснусь обрядом поцелуйным». Брюсов не говорит просто: «склонись», но провозглашает: «клони чело свое до праха». Слово «мечты» он часто заменяет метафорой «сны», радостные переживания — «весной», женщин он именует «царицами» или «сестрами». Поэтическая речь Брюсова насыщена редкостными именами, названиями и отвлеченными словесными эмблемами, которые сплошь и рядом выделяются многозначительными большими буквами: Рок, Святой гнев, Судьба, Храм Свободы, Любовь, Грех, Сумрак, Рассвет, Город, Суд, Пошлость, Случай, Революция, Ночь.

Слова, даже в тех случаях, когда они относятся к обыденным вещам, подбираются Брюсовым в пределах витийственного, высокого стиля. В этом смысле характерно тяготение Брюсова к архаизмам. В его стихах встречаются и чресла, и воскрылил, облак, и севы, и лоно, лики, выя, судия, длани, рдяный, ложница, а также культовые, церковные слова: храм, алтарь, серафимы, иерей, плащаница, тропарь, псалом, купель, кадильница. Недаром в своей книге о языке Брюсова один из его придирчивых и очень наивных критиков, А. Шемшурин, писал: «Особенности слога поэзии г. Брюсова таковы, что по характеру этого слога личность поэта следует отнести к духовному званию».

Организованная таким образом поэтическая речь Брюсова становилась торжественной литургической и общим своим колоритом напоминала отчасти тот «язык йогов», который лежал в основании поэзии русского классицизма.

Но, конечно, этой вольной и непритязательной ассоциацией мы не вправе заменить исследование особенностей брюсовского языка на фоне современных ему стилей. Такое исследование — впереди. Однако, даже и не производя его, предварительно, мы можем утверждать, что стиль Брюсова в поэтической культуре символизма по степени своей высокости соответствует средней, центральной линии. Язык Брюсова «выше» по своему стилистическому регистру скромного и простого (для того времени) языка Ф. Сологуба, а также языка И. Анненского, заметно сдвинутого к прозаической интеллигентской речи. И вместе с тем в стилевом отношении поэзия Брюсова далеко не достигает уровня возвышенной, стилизованной, «пифической», до предела насыщенной славянизмами лирики Вячеслава Иванова.

Все для школы: темы сочинений, разработки уроков. Изложения и пересказы сюжетов. Конспекты уроков и поурочное планирование. Сценарии, диктанты и контрольные для проведения уроков.

Учебные пособия и тематические ссылки для школьников, студентов и всех, занимающихся самообразованием

Сайт адресован учащимся, учителям, абитуриентам, студентам педвузов. Справочник школьника охватывает все аспекты школьной программы.