Реклама


Объявления

Ник. Андреев «Об особенностях и основных этапах развития русской литературы за рубежом»

Русским революциям 1917 года исполнилось 53 года, русской пер вой эмиграции, возникшей во время и после гражданской войны, 50 лет, второй эмиграции, появившейся во время и после второй ми

Устойчивость воли к литературному творчеству заслуживают внимания и раздумья. Пора подводить какие-то итоги. И следует подводить итоги уже не только для нас, соременников, соглядатаев или участников этих исторических событий, но для новых, — в первую очередь, российских — поколений, для «племени младого, незнакомого», которое, как показывает целая плеяда деятелей культуры в послесталинском СССР, с необычайной силой ставит проблему поисков Правды-Истины и Правды-Справедливости, исконной и нераздельной «двойной ипостаси» русского сознания, проявляя при этом внимание и к творческому опыту русских зарубежников.

Лучшим — из возможных — «итогов» было бы написание истории зарубежной русской литературы. Но до этого еще далеко, потому что очень плохо обстоит вопрос с первоисточниками ввиду частой недоступности или иногда полного исчезновения их. Ряд авторов не в состоянии создать библиографию собственных произведений: утрачены личные архивы, не найти ни книг, ни журналов, ни газет, в которых типографски воплощались эти произведения. Из-за поразительной отчасти скромности, отчасти беспечности русские зарубежные издания случайно представлены в западноевропейских книгохранилищах. По-видимому ни редакторы, ни издатели не думали о «будущем историке», и не заботились о снабжении библиотек комплектами изданий. В некоторых случаях, впрочем, иностранные библиотекари отказывались принимать эмигрантские издания, находя их «неважными», «неподходящими к характеру книгохранилища» и т. д., и обычно не хотели выписывать их за деньги. Русский исторический архив в Праге, финансировавшийся правительством первой Чехословацкой республики, представлял собой блестящее исключение в Европе, сосредоточив большое количество неизданного мемуарного материала и документов и — главное — собирая, по возможности, все издания на русском языке вне СССР. Как известно, одним из первых действий советских властей

В Праге, занятой 9 мая 1945 года советскими войсками, был «прием» от чехов материалов этого уникального собрания. «Приемщиком» оказался известный историк, редактор многих томов «Исторических записок», одно время исполнявший обязанности директора Института истории Академии наук, профессор А. Л. Сидоров, бывший в тот момент также полковником «по политической части» и т. д. Спрошенный 15 лет спустя (на одной из конференций историков), когда — примерно — материалы этого собрания станут вновь

Доступными исследователям, А. Л. Сидоров (Ф 1965), бывший сурово откровенным человеком, ответил сравнительно подробно на вопрос, и суть его ответа: «Очень не скоро и едва ли целиком». По-видимому, историки, занимающиеся нашей темой, обречены еще

Долгое время пользоваться выборочным или случайным, заведомо неполным материалом, — подлинная язва для исследований любого типа. Именно с этой точки зрения будущего изучения зарубежной русской литературы нельзя не пожалеть, что отдельные частные собрания были продаваемы их владельцами или наследниками без особо оговоренных условий об обязательной публикации их или полностью или хотя бы в форме более или менее подробного описания материалов.

П. Н. Милюков правильно отметил основную предпосылку воз никновения эмигрантской литературы, — наличие советской вла сти. Возникают ли отсюда логические последствия, что зарубежная русская литература преднамеренно идейно направлена, неизбеж но тенденциозна, прирожденно антисоветская, естественно антиком

Мунистическая и так далее? В таком духе ее склонны определять не одни только советские обозреватели, которые намеренно стилизуют материал (помнится, в одной из советских статей 1932 г. М. Л. Слонима именовали «небезызвестным белогвардейским критиком», хотя, — как раз в то же время — правое крыло и центр эмигрантских группировок казнили его «левизну»), но и здесь (см., например, указанные выше определения И. И. Тхоржевского) нередки подобные же тенденции в отношении литературы. Н. И. Ульянов не без основания писал в своей темпераментной статье «Десять лет», посвященной писателям из так называемой второй эмиграции, то есть оказавшимся вне России во время и после второй мировой войны: «У эмигрантских политических партий, без различия

Направлений, существует то же самое утилитарное отношение к литературе, что и у большевиков».19 На эту статью, среди других, отозвавшихся на резкую постановку темы, справедливо возражал по ряду пунктов Г. П. Струве, но общей «формулы» по поводу тезиса Ульянова не дал. 20 Между тем, явление, на которое жалуется Ульянов, вполне закономерное, поскольку зарубежная русская словесность выросла в результате исхода из России русских людей по

Политическим причинам. Более того, русская эмиграция оказалась той группой русских, которая пользовалась почти безответственной свободой мысли и слова. Естественным образом, как и иная любая литература любой иной страны, она включала в себя и отразила в произведениях ее писателей едва ли не все разнообразие идейных мнений, свойственных различным секторам русской общественности. В силу специфических условий эмигрантского существования зарубежная литературная деятельность всегда начиналась с «примата политики», с позиций политической обороны и политического самооправдания. К чести русской эмиграции «примат культуры» немедленно вступал в защиту иных начал, чем чисто политические. Надо подчеркнуть, что именно в отношении литературного •творчества редакции, обычно политически ориентированные или просто по составу партийные, проявляли большой либерализм, печатая все то, что казалось талантливым, и не чрезмерно заботясь о «чистоте идеологических риз» писателей. Воспоминания на эту тему бывших редакторов некоторых «толстых» журналов хорошо обосновывают этот тезис. По-видимому, за исключением поэмы «Перекоп» Марины Цветаевой, не возникло ни разу «литературной ситуации», когда к эмигрантским художественным, прозаическим или поэтическим, произведениям был применен при решении о публиковании иной подход, нежели определение степени их «талантливости» или «технического уровня».21 Но, конечно, по условиям «рынка», финансовой окупаемости и кредитов, в большинстве случаев от лиц или учреждений, незаинтересованных в литературе как искусстве, было не столь много изданий, свободных от «гражданских мотивов». Особенно связаны были газеты, в которых действовали три фактора: общественная направленность, злободневность и доходчивость формы печатаемого материала. Идейно и идеологически зарубежная печать была и есть пестра и разноцветна, но как раз в таком разнообразии красок общественного спектра исторически заключается привлекательная и сильная сторона ее, ибо это отражение многообразия идейных явлений русской жизни.

Второй этап продолжается до 1940 года, до момента вступления гитлеровских войск в Париж. Этот этап, как кажется, имеет внутреннее подразделение — 1933 год. Чем характеризуются первые семь лет этого периода? Важнейшим фактором этого семилетия оказывается появление на сцене и вхождение в зарубежную литературу нового поколения, сложившегося, как литераторы, уже вне России. Конечно, молодые писатели были и раньше, были всегда, см., например, увлекательный рассказ об этом явлении в 20-е годы в вышеуказанных воспоминаниях Вадима Андреева. Были уже в разных местах русского рассеяния литературные объединения, кружки (тема особая). Тем не менее, поскольку литература — все же — обуславливается фактом напечатания произведений, до этого времени зарубежные издатели и редакторы интересовались, главным образом, писателями «с именем». Но именно в этот период «Воля России» устраивает литературный конкурс молодых прозаиков, а

«Звено» — конкурс поэтов. В 1926 году выходит отдельным изданием первый роман В. Сирина «Машенька», — поразивший и новой

Тематикой и новыми приемами повествования. В 1926 году в пражском журнале «Годы» был опубликован кратчайший, но острейший «Роман с сапогами» Василия Федорова, а затем в «Воле России» его же «Кузькина мать», — совсем новое явление, сулившее жанр са-

Тиры и гротеска в сочетании с бытовой изобразительностью. В 1927 году в «Воле России» появилась принципиально важная статья

С. П. Постникова, великого друга литературной молодежи, «О молодой эмигрантской литературе», в которой выдвигались три имени прозаиков — Б. Сосинский, В. Сирин и В. Федоров. Складывалась,

Казалось, благоприятная обстановка для выявления в печати молодых талантов, включая и критиков, как Д. С. Святополк-Мирский

Все для школы: темы сочинений, разработки уроков. Изложения и пересказы сюжетов. Конспекты уроков и поурочное планирование. Сценарии, диктанты и контрольные для проведения уроков.

Учебные пособия и тематические ссылки для школьников, студентов и всех, занимающихся самообразованием

Сайт адресован учащимся, учителям, абитуриентам, студентам педвузов. Справочник школьника охватывает все аспекты школьной программы.