Реклама


Объявления

«Онегинская» жанровая линия

"Онегинская" жанровая линия сращивается в двух последних стихах анализируемого отрывка с иной, тематической, восходящей к переводу из А. Шенье "Близ мест, где царствует Венеция златая..." (1827), где чрезвычайно существенной оказывается соотнесенность образов двух пловцов и двух песен: одна из них представлена Тассовой баркаролой, другая - творчеством лирического "я".

В названной миниатюре Италия предстает страной вечного искусства, благотворной для поэзии, ведь именно с этим краем связано представление о непосредственной стихийной свободе как основе и условии творчества.

В переводе из А. Шенье определяющей оказывается параллель между безымянным гондольером и лирическим "я": гребец, поющий "для забавы", услаждает свой "путь над бездной волн", не задумываясь о том, что его песня - часть поэмы Тассо. Искусство слилось с действительностью, растворилось в ней, стало неосознаваемой частью самой жизни. Утрачивая связь с автором, текст поэмы получает дополнительную объективированность и автономность и закрепляется для вечной жизни. Тассо смертен, а творчество его живет в поколениях. Воспеваемые гондольером Ринальдо и Эрминия, не теряя связи с "Освобожденным Иерусалимом", перемещаются в иной контекст - в сферу народного сознания, где царствует анонимность, свойственная фольклору.

Поющий гондольер выполняет в пушкинских стихах двойную функцию. Он - фигура, достаточно условная и литературная, оживляющая столь же условный и литературный "венецианский" пейзаж и сливающаяся с ним. С другой стороны, любящий "песнь свою", но поющий бездумно ("для забавы, / Без дальних умыслов") гондольер контрастно сопоставлен с лирическим "я".

В последней трети своего произведения Пушкин делает изысканно плавный переход от внешнего (объективного) плана к плану субъективному, внутреннему. Одинок безымянный гондольер, скользящий над бездной волн, одинок поэт на море жизненном. Но безмятежность гондольера воспринимается как стабильное, едва ли не вечное состояние, на долю же лирического субъекта выпало немало тяжких испытаний.

Между восемью стихами, посвященными описанию гондольера, и четырьмя строками, которые рисуют состояние лирического "я", проведена отчетливая параллель на уровне микрообразов, но чем ощутимее симметрия сквозных элементов, тем полнее их внутренняя контрастность. Смысловое разногласие, воплощенное в форме нарочито сходного, чрезвычайно важная особенность пушкинского стихотворения. И в первых восьми стихах, и в заканчивающих произведение четырех варьируются одни и те же образы-представления: море, небольшое судно, темнота, одиночество, песня. Однако внешнее тождество лишь ярче оттеняет антиномичность этих элементов, обращающих параллель гондольер / "я" в контраст.

В начальных стихах море вполне конкретно: это взморье, "близ мест, где царствует Венеция". В концовке речь идет о жизненном море, о не управляемых волею отдельного человека обстоятельствах. В первом случае - реальный объект, во втором - метафора, почти аллегория.

В картине венецианской ночи царит едва ли не идиллическая атмосфера умиротворенности, неги, покоя. Если в этих восьми строках и есть слова, несущие негативную эмоцию или ее возможность, то они растворены в общем, умиротворенном контексте. Есть слово "страх", есть романтическая "бездна волн", но страха как душевного состояния ночной певец не знает, а "бездна волн" сглажена безветрием ясной ночи. Характерно, что образ бездны как чего-то стихийного и опасного вынесен в самый конец пограничного восьмого стиха: дремлющая бездна таит в себе возможность бури. Поэтому пушкинский образ так естествен, так необходим при переходе к финалу стихотворения, в центре которого одинокий парус "на море жизненном", где бури преследуют лирического субъекта. В венецианском же пейзаже даже сама ночь воспринимается не как темнота, а как золотистое свечение:

Близ мест, где царствует Венеция златая,

Один ночной певец, гондолой управляя,

При свете Веспера

по взморию плывет

В этих стихах существительное "свет" несет большую нагрузку, нежели прилагательное "ночной". Поэзия ставит иные акценты, чем оптика. Не точка звезды, горящей во тьме, а свет вечерней Венеры, перекликаясь со словом "златая", определяет в восприятии читателя преобладание света над тьмой. Разумеется, в эпитете "златая" нет ни цвета, ни света. Златая Венеция здесь - пышная, царственная, богатая. Однако благодаря закону тесноты стихового ряда свет Веспера актуализирует цветосветовые ассоциации, заложенные в слове "златая".

В концовке стихотворения ночь не названа, но здесь присутствует ее существенный негативный атрибут - мгла. В отличие от слова "ночь", несущего в себе не только представление о темноте, но и оттенок временности (ночь всегда ощущается как пара к понятию "день", который непременно сменяет ее), мгла не имеет ограниченной протяженности. В соседстве с бурями, преследующими лирического субъекта пушкинского произведения, она усиливает ощущение тягостной беспросветности.

Гондольер властвует над своей лодкой, ведя ее по взморью. Судно послушно его руке: "ночной гребец, гондолой управляя... по взморию плывет". Жизненное море жестоко преследует одинокий парус. Человек становится игралищем стихии. Одиночество гондольера созерцательно, даже не элегично, так как "поет он для забавы". Одиночество лирического "я" далеко от созерцательной безмятежности, в нем могли бы прозвучать ноты трагизма, если бы не заключительный гармонизирующий аккорд:

Как он, без отзыва утешно я пою

И тайные стихи обдумывать люблю

В то время как песня гондольера естественна и почти непроизвольна: "...поет он для забавы / Без дальних умыслов", "тайные стихи" - результат противоположного состояния души, плод раздумий. Творчество - процесс, противостоящий разгулу бурь в житейском море. Оно вносит в стихию мглы и жестокости момент просветления и гармонии: "утешно я пою". Сам акт творчества принимает оттенок противостояния мгле и буре. Творец оказывается игрушкой в руках внеличных сил (характерен контраст огромности жизненного моря и затерянности одинокого паруса). Можно предположить, что на лермонтовский "Парус" оказали влияние и буколика Шенье, и ее перевод, сделанный Пушкиным. У обоих поэтов парус символизирует одиночество, но в центре миниатюры Лермонтова - тоска в отсутствие бури, у Пушкина - умиротворение среди бурь.

Все для школы: темы сочинений, разработки уроков. Изложения и пересказы сюжетов. Конспекты уроков и поурочное планирование. Сценарии, диктанты и контрольные для проведения уроков.

Учебные пособия и тематические ссылки для школьников, студентов и всех, занимающихся самообразованием

Сайт адресован учащимся, учителям, абитуриентам, студентам педвузов. Справочник школьника охватывает все аспекты школьной программы.