Реклама


Объявления

Парадокс личности Брюсова как поэта

Брюсова в известной мере освещены эстетические взгляды поэта, а также некоторые частные вопросы ее содержания и слабо затронут его метод. Укажу здесь две работы, ориентированные на обобщающий подход к теме: Тиханчева Е. П. Брюсов о русских поэтах XIX века. Ереван, 1973 и моя статья «Брюсов-критик» (Брюсов, VI)» Все это нарушало единство внутренней жизни и толкало к поискам компенсирующих это единство конструкций, рационалистических креплений, связанных с той чертой Брюсова, человека и поэта, которую некоторые современники, в частности Блок и Белый, называли его «математичностью».

Трудно сказать, думал ли об этом Врубель, создавая свой замечательный портрет Брюсова. Но облик Брюсова, запечатленный на этом портрете — его лицо, асимметричное, скуластое, как бы выточенное из дерева, волевое, напряженное, тяжелое, но с какими-то грустно-уязвленными глазами, которые как бы противоречили победоносному наполеоновскому скрещению рук, — заставляет предполагать, что художник проник в самую глубину души своей модели. Врубель не передал только в своем портрете (художественный портрет требует известного ограничения!) возникающей в какие-то моменты на лице Брюсова детской улыбки (может быть, улыбки слабости?), как будто неожиданной, непредвиденной и все же реальной, замеченной собеседниками поэта (Белым, Чулковым, Луначарским). Имела ли эта улыбка какой-либо внутренний, далеко ведущий, «обещающий» смысл — трудно решить, но не упомянуть о ней не позволяет совесть. Поэзию Брюсова, как и всякого другого поэта, мы не можем сводить к его биографической личности. Но свойства личности Брюсова — индивидуальные и эпохальные, о которых шла речь, несомненно глубоко повлияли на его эстетическую систему.

Действительно, многие стихотворения Брюсова, даже сильные и прекрасно сработанные, лишены той поэтической непосредственности и цельности переживания, того подлинного трепетного лиризма, которыми в высокой степени обладали русские классические поэты XIX века, а из современников Брюсова более других — Александр Блок и, вероятно, Иннокентий Анненский. Очевидно, у самого Брюсова в какие-то моменты, как это бывает у поэтов, возникали сомнения в подлинности своего поэтического дара. Не случайно он пишет эпиграмму на себя («В. Брюсов»), заканчивая ее таким, надо полагать, полушутливым вопросом-раздумьем: «Царь иль Самозванец?» ?

Поэзия Брюсова не только привлекала, но иногда и отталкивала от себя читателей и литераторов. Я имею в виду в первую очередь направленную против Брюсова очень резкую статью 1910 года критика-импрессиониста Ю. И. Айхенвальда и написанный в более поздний период лирический очерк о нем Марины Цветаевой «Герой труда» (1925). Оценки Цветаевой глубже, интересней и многогранней суждений Айхенвальда, но оба они сближаются в своем негативном отношении к творчеству Брюсова. Статья Айхенвальда, несмотря на все его стремления отказаться от тенденциозности, написана с позиций догматического признания «медиумической» непосредственности искусства как единственной его нормы и отмечена нетерпимостью автора к нарушениям «высокого» традиционно-поэтического стиля. Айхенвальд обрушивается на Брюсова, усматривая в его поэзии «искусственное искусство», творческую «преднамеренность», «прозаичность», отсутствие певучести и чувства слова и заключает свою характеристику парадоксальным выводом о том, что Брюсову «не чуждо некоторое величие... — величие преодоленной бездарности».

Цветаевой тоже не нравился конструктивный, рассудочный характер брюсовского творчества, — то, что она обозначала словом «сальеризм» (от имени пушкинского Сальери). Ей был несравненно ближе и дороже Бальмонт, которого она называла «божьей милостью лирическим поэтом». Однако она признавала в самой фигуре Брюсова как человека-поэта своеобразие и силу, которой, кстати сказать, был наделен и пушкинский герой. Она называла Брюсова «поэтом воли», «чудом воли» и труда, видя в его огромном трудовом пафосе очистительный момент. Она считала его одним из самых значительных в. России пролагателей поэтических путей и настойчиво подчеркивала достоверность того, что он — поэт и что «материалом его был гранит, а не картон», «мрамор, а не гипс».

Тем не менее Цветаева, как и Айхенвальд, не почувствовала, что в стихах и в прозе Брюсова, несомненно, присутствует элемент естественного лиризма, что в них есть и поэзия силы, и поэзия познания, и то поэтическое томление по тайне, о котором уже говорилось выше, и то, что в нем, как писал А. Белый, «был поэтичен рабочий. . . трудолюбив был поэт».

Отношение Айхенвальда и Цветаевой к стихам Брюсова объяснялось индивидуальными свойствами творчества Брюсова, но вместе с тем и характерным для начала XX века пониманием поэзии как непреднамеренного и -стихийного лиризма, лирического потока, «медиумической», «говорящей музыки». С таким пониманием поэти-.ческого творчества, возникшим еще в эпоху романтизма, многие поэтические явления иных систем, например стихотворения классицистов, не могут не оказаться выброшенными из сферы поэзии. Очевидно, для научной истории литературы, которая должна считаться с историческим бытием разнородных эстетических миров, а иногда с их смешением и сосуществованием, такой фракционный подход, поскольку он претендует на универсальность, представляется сомнительным».

Все для школы: темы сочинений, разработки уроков. Изложения и пересказы сюжетов. Конспекты уроков и поурочное планирование. Сценарии, диктанты и контрольные для проведения уроков.

Учебные пособия и тематические ссылки для школьников, студентов и всех, занимающихся самообразованием

Сайт адресован учащимся, учителям, абитуриентам, студентам педвузов. Справочник школьника охватывает все аспекты школьной программы.