Реклама

Объявления

Повесть «Верный Руслан» и русская литературная традиция

Взаимоотношения человека и природы часто становились предметом изображения в русской и мировой литературе. Оно, в свою очередь, зависело от того, каким представлялось художникам соотношение этих двух сил в пределах мироздания. Природа, воспринимавшаяся как символ гармонии и источник эстетического наслаждения, представала в русской поэзии и прозе как необходимый компонент человеческого бытия. Она могла жить своей жизнью, независимо от человека, могла бунтовать против его воли ("Медный всадник" А. С. Пушкина).

Чем дальше уходила русская литература от романтизма, тем чаще природа оказывалась жертвой человека (этот мотив появился в тургеневских произведениях, отчетливо зазвучал у Л. Толстого, Чехов сделал экологические вопросы составной частью проблематики своего творчества, заговорив в прозе и драматургии о разрушении лесов, об истреблении живого мира).

Бессмысленная и часто необъяснимая жестокость человека в отношении к живому миру все чаще становилась объектом художественного осмысления. Русская литература искала адекватные средства изображения психологии живого мира - того, о чем человек мог только догадываться. Одним из первых эту попытку сделал В. М. Гаршин, изобразив события русско-турецкой войны через восприятие пса Арапки. Гаршин предвосхитил художественные эксперименты в этой сфере Л. Толстого и А. Чехова, но первым опытом остался недоволен, рассказ не был закончен и современникам был неизвестен. Далее были новые опыты по воссозданию психологии цветов и животных, до сих пор по достоинству не оцененные критикой. Так, один из самых трагических рассказов писателя - "Медведи" - в исследованиях именуется всего лишь жанровой сценкой. Между тем по силе гуманистического пафоса этот рассказ не уступает толстовскому "Холстомеру". Толстовский прием "кричащей тишины", унаследованный Чеховым, И. С. Шмелевым, а впоследствии и Владимовым, можно обнаружить и у Гаршина. Вот как описывается убийство старого медведя, совершенное цыганами против их воли:

Он взвел курок и твердой еще рукой прицелился в зверя, в грудь, под левую лапу. И медведь понял. Из его пасти вырвался жалобный отчаянный рев; он встал на дыбы, подняв передние лапы и как будто закрывая ими себе глаза, чтобы не видеть страшного ружья .

Зверь у Гаршина не боится смерти, он потрясен предательством человека. Через 3 года появится толстовский "Холстомер", которые тоже не может постичь меры человеческого предательства: "Мерин взглянул на них и стал тереть скулою о руку, которая держала его. "Лечить, верно, хотят, - подумал он. - Пускай!" И точно, он почувствовал, что что- то сделали с его горлом. Ему стало больно, он вздрогнул, ботнул ногой, но удержался и стал ждать, что будет дальше" . Вера животного в разумность человека безгранична. Владимовский Руслан тоже долго верит в осмысленность человеческих действий. Так же, как молодой медведь у Гаршина, Руслан боролся за свою жизнь, но, осознав предательство, так же, как толстовский Холстомер, Руслан не захотел жить: "Раненый зверь живет, пока он хочет жить... Возвращаться ему было не к чему. Убогая, уродливая его любовь к человеку умерла, а другой любви он не знал..." .

Раскрывая внутренний мир собаки, Владимов продолжает традиции своих предшественников, с одной стороны, наследуя их принципы психологического анализа, с другой - развивая их. Воссоздание движений животного, отражающих изменение его внутреннего состояния, своеобразия восприятия цвета, звуков, запахов, специфики поведения в разных эмоциональных состояниях, точная фиксация возможного утла зрения, который доступен зверю, - основные приемы, унаследованные Владимовым от его предшественников. Именно их использование обуславливает очевидное сходство в изображении сознания собаки в произведениях Чехова и Владимова:

Каштанка стала обнюхивать тротуар, надеясь найти хозяина по запаху его следов, но раньше какой-то негодяй прошел в новых резиновых калошах, и теперь все тонкие запахи мешались с острою каучуковою вонью.

...Шел крупный, пушистый снег и красил в белое мостовую, лошадиные спины, шапки извозчиков, и чем больше темнел воздух, тем белее становились предметы. Мимо Каштанки, заслоняя ей поле зрения и толкая ее ногами, безостановочно взад и вперед проходили незнакомые заказчики .

И Руслан привычно занял свое место - у левой его ноги... Но едва открылась наружная дверь, как белый, слепяще яркий свет хлынул ему в глаза, и он, зажмурясь, отпрянул с рычанием... Он знал, что у хозяев это зовется "снег", но не согласился бы, пожалуй, чтоб это вообще как-нибудь называлось. И от него все теряло названия, все менялось, привычное глазу и нюху, мир опустел и заглох, все следы спрятались.

При очевидном сходстве изображение в повести Владимова более детально, состояние пса описывается более подробно. И это во многом обусловлено авторским замыслом. Чехов показывает животное, временно оказавшееся вне привычного ритуала жизни. Каштанка не борется с обстоятельствами, привыкает к ним, возвращение же к прежнему (хотя и не лучшему, но привычному для нее) хозяину вызывает у нее почти щенячий восторг. Руслан не может приспособиться, это чуждо его природе. Его, казалось бы, организованной натуре присущ бунтарский дух, который все равно вырвется наружу. Владимов, тщательно подбирая приемы, готовит читателя к неизбежному бунту против бессмысленности и абсурда. Руслан не человек, находящийся в плену у стереотипов, не просто охранник, чье сознание порабощено Системой. Он часть живого мира, он служит в силу непреложных природных законов, но служит человеку, а не Системе. Какой бы покладистой и беззлобной ни казалась любая собака, она при определенных, только ей понятных обстоятельствах способна воспротивиться воле Хозяина, какой бы жестокой дрессировке она ни подвергалась. Об этом забывали те, кто видел в Руслане "бериевца в собачьей шкуре", но помнил Владимов:

Да, всякий зверь понимает, насколько велик человек, и понимает, что величие его простирается одинаково далеко и в сторону Добра, и в сторону Зла, но не всюду его сможет сопровождать зверь, даже готовый умереть за него, не до любой вершины с ним дойдет, не до любого порога, но где-нибудь остановится и поднимет бунт .

Мотив и ситуация бунта становятся еще одной смысловой надстройкой над сюжетной основой его повести. "Естественный человек", "естественное существо" интересовали писателя еще в начале его творческого пути. "Естественным человеком" был грубоватый и на первый взгляд приземленный Пронякин, герой первой владимовской повести "Большая руда", разговаривающий с яблоньками на дороге, интуитивно ощущавший приближение руды. Умирая, он как бы слился с природой, "почувствовал только, что его несет на деревья, и обрадовался. И это было последней радостью. Потом что-то прохладное, шелковистое окутало его, и он подумал, что это листья, холодные и трепещущие от ветра" 20 . В Пронякине ощущается порыв одинокого романтического героя, который за один из двух счастливых дней ("может быть, во всей его жизни только и были два счастливых дня..." ) заплатил жизнью. И возникает в сознании читателя ряд одиноких бунтарей, ищущих свое место в мироздании, как, например, лермонтовский Мцыри, для которого "три блаженных дня" стали средоточием всей его короткой жизни. И в этом ряду героев появляются и Ингус, и Инструктор, и в финале повести Руслан, генетически и типологически связанные с "естественными людьми" - бунтующими героями Лермонтова, Короленко, Горького, стремящимися, часто ценою жизни, освободиться от оков суетного общества, от его дисгармонии и абсурда.

Мотив свободы, безграничной, вселенской и абсолютной, как купол, увенчивает художественное пространство текста, и купол этот прозрачен, выше открывается Космос с его гармонией и тайнами. Но увидеть его суждено не каждому. А люди в своей слепоте продолжают уничтожать все подступы к этому куполу. Именно здесь, в сфере постоянной борьбы с Природой, Нормой, Разумом и следует искать корни человеческого благополучия. Не случайно, как заметил Аннинский, разумность является "законом индивидуального бытия. За его пределами - бунт, бессмыслица, хаос, безумие, гибель" , внутри же - постоянная борьба добра и зла, "выворот жизненной ткани с "добра" на "зло" и обратно". "Душа Руслана - художественная модель всей нашей жизни".

"Что Вы сделали, господа!.." - цитировали исследователи эпиграф из горьковских "Варваров" и почти не замечали скрытой формы оценки - "варвары".

Руслан - часть живой природы, зверь, "заключивший договор с Человеком. И там было любить хозяина, защищать его, даже ценой собственной жизни, но не было - "пасти двуногих овец", это вставлено задним числом, жульнически. И все же он взялся выполнять и этот пункт, вот в чем он обманулся, в чем его трагедия, а наша - вина" 25 , - полагает Владимов.

Страницы: 1 2

Все для школы: темы сочинений, разработки уроков. Изложения и пересказы сюжетов. Конспекты уроков и поурочное планирование. Сценарии, диктанты и контрольные для проведения уроков.

Учебные пособия и тематические ссылки для школьников, студентов и всех, занимающихся самообразованием

Сайт адресован учащимся, учителям, абитуриентам, студентам педвузов. Справочник школьника охватывает все аспекты школьной программы.