Реклама

Объявления

Рецензия на статью Горького «О пьесах»

В статье «О пьесах» (начало 1933 г.) Горький наметил несколько форм связей человека с миром: мироощущение (пассивное восприятие объективных сложностей), миросозерцание (равнодушный взгляд на происходящее), мировоззрение (следование кем-то установленным представлениям), наконец, необходимое миропонимание, основанное на самостоятельном постижении и освоении сущего. Обозначения допущены условные, без учета оттенков и переходов из одного состояния в другое. Но такой подход позволяет прояснить десятки конкретных и вечных вопросов: как жить, где искать силы, как преодолеть сомнения... Их разрешают, разумеется с разной результативностью, горьковские герои.

Между, до и послеоктябрьским творчеством писателя существуют тесные тематические контакты. Тем не менее в поздних вещах несоизмеримо усложняется бытие личности, как внешнее, среди ее окружения, так и внутреннее, наедине с самой собой.

Где исток подобного усложнения? Укрупняется картина мира — это несомненно. В «Моих университетах» взгляд повзрослевшего Алеши Пешкова обращен к сущему в целом. В «Деле Артамоновых» речь идет о смене не поколений одного рода, как было, скажем, в раннем романе «Фома Гордеев», а пластов исторической действительности. О «Жизни Клима Самгина» автор писал: «Я должен изобразить все классы, «течения», «направления», всю адову суматоху конца века и бури начала XX!» Небывалый объем материала часто вызывал у писателя затруднения. И все-таки суть не в одном эпическом расширении действия.

По поводу «Дела Артамоновых» Горький заметил: «хочу вчерашний день, очищенный от мелочей, связать с сегодняшним». Внимание писателя было направлено к тому, что уже пережило период своего рождения. Литературовед А. И. Овчаренко отметил (Роман-эпопея М. Горького «Жизнь Клима Самгина».— М., 1965) еще более показательное суждение писателя о мотивировке  отступничества   героев-интеллигентов  от   революции:

«Это надо знать как-то изнутри — какова та психология, которая привела к этому процессу».

Понять происходящее «изнутри» — значит измерить все «течения» эпохи внутренней жизнью людей. Вот где переплелись самым затейливым образом (вспомним горьковскую терминологию) мироощущение, миросозерцание, мировоззрение, миропонимание. Так переплелись, что персонаж оказался в железных тисках собственной логики поведения. Да и читателю стали ясны ее неколебимые законы.

Глубинные метаморфозы свойственны в романах Горького несостоятельной личности: Петру Артамонову, незаметно для себя потерявшему свое естественное лицо; Климу Самгину, принадлежащему (о чем не раз говорил автор) к тем, кто «умеет выдумывать себя», к «невольникам жизни», «бунтарям поневоле», а затем спасающемуся от этой роли. Дело, однако, не только в подобной нисходящей диалектике их сознания.

Однажды писатель признался: история Самгина возникла «и еще по какому-то мотиву, неясному мне, пожалуй. Вероятно, «неясность» эта плохо отразится на книге». Что за мотив? Тип «мертвой» или раздвоенной души не был нов после Гоголя и Достоевского (вот как перекликнулся с «больным гением» Горький), потому вряд ли мог показаться неясным. А вот невольное следование, странная инерция влечения по опасному, но вначале столь завлекательному пути — были явлением необычным, созревшим где-то на неведомых «пересечениях» неустойчивой человеческой психологии с могучими зовами революционной эпохи. Эпопея Горького — целое собрание таких судеб, запечатленных контрастно и вместе с тем в обилии нюансов. Десятки участников романных событий вынуждены искать сначала яркую мантию, дабы прикрыть свою мелкую фигуру, а потом — средства для избавления от одежды не по росту. Странные «извивы» своеобразной мимикрии раскрыл художник. По верному наблюдению Р. Роллана, здесь не было типов, «в чью шкуру не влез бы автор».

Сложнейшие процессы внутреннего бытия и составляют феномен многотомного произведения Горького. Разумеется, не только негативные. В противовес заблудившимся на дорогах истории воплощено мощное движение живой жизни. И ее истоки выявлены писателем в неоднородных духовных силах разных людей (Кутузов, Спивак, многие другие), по-своему, неповторимо, логично для себя приходящих к активному миропониманию. Как подвижны и насыщены их отношения между собой и со всем пестрым, изменчивым,маскирующимся их окружением. Линия Степан Кутузов — Клим Самгин одна из самых важных и напряженных в романе. Она позволяет увидеть поступь эпохи не по фактам, а по непредсказуемым человеческим состояниям и стремлениям.

Освещение бурного времени изнутри привело к постижению многих тайн психологии людей. Казалось бы, тут торжествовало подлинное искусство. Однако не случайно Горький настойчиво повторял слова сомнения в читательской оценке «Жизни Клима Самгина»: «сразу вещь моя не будет понята». И действительно, стали раздаваться весьма сердитые и несправедливые голоса. Они то приписывали Горькому оправдание ренегатов, то находили даже родство между автором и его «антигероем», считали, что писатель стремился преодолеть собственные буржуазно-демократические пережитки. Художнику не прощались его серьезный, углубленный подход к непростым процессам идейного размежевания интеллигенции, отказ от примитивной практики пользоваться одной черной, безоттеночной краской.

Ныне изменился взгляд на прошлое — изменилось и толкование горьковского произведения. В многосерийном телефильме сделана попытка придать Климу Самгину утонченно страдальческий облик человека, насильственно захваченного жестоким потоком революции. Забыты «вождистские» вожделения, предательство, нечистое сочетание антипатии с откровенной завистью Самгина к Кутузову. Эстетизация «выдумавшего себя» «бунтаря» — тоже искажение сквозной мысли и богатейшего содержания романа.

Перснектива по-новому пристального проникновения в мир писателя, думается, не исчезнет, как всегда это бывает с великими творениями. «Жизнь Клима Самгина» — плод многолетнего самоотреченного труда художника — воспринимается его заветом грядущим поколениям: прочувствовать сложную, для многих трагическую, но большую правду истории. Недаром Горький измерял последние годы своей жизни страницами рукописи своего все завершающего создания. А умирая, произнес: «Конец романа — конец героя — конец автора» (Лит. газ.— 1989.—12 июня.— С. 5).

И все-таки не хотелось бы на столь трагической ноте заканчивать очерк. Не по одному лишь долгу перед светлой памятью о художнике. Факты, упрямая вещь, обязывают и самые тягостные июньские дни 1936 года, когда Алексей Максимович уходил из жизни, увидеть как свидетельство его удивительно деятельной личности. Публикация В. С. Бераховым неизвестных материалов в «Литературной газете» дает такую возможность. Пробуждаясь от беспамятства, между сердечными припадками, Горький заговаривал то о работе своего коллеги по истории крестьянства, то о «всеобщей солидарности». А в какой-то момент высказал, может быть, последнее свое желание: «Надо сделать так, чтобы умирать весело».

Во всем и всегда Человек, поклоняющийся красоте, гармонии, оставался верен себе.

Все для школы: темы сочинений, разработки уроков. Изложения и пересказы сюжетов. Конспекты уроков и поурочное планирование. Сценарии, диктанты и контрольные для проведения уроков.

Учебные пособия и тематические ссылки для школьников, студентов и всех, занимающихся самообразованием

Сайт адресован учащимся, учителям, абитуриентам, студентам педвузов. Справочник школьника охватывает все аспекты школьной программы.