Реклама


Объявления

Стихи Брюсова о первой русской революции

Увлечение Брюсова революцией 1905 года было серьезным, но кратким, стихийным и внутренне противоречивым. Гражданская тема недолго соседствовала в его поэзии с темами личными и нейтральными в общественном отношении, которые, впрочем, и тогда и позже оставались преобладающими. Причины идейной неустойчивости Брюсова носили не только субъективный, но также исторический характер. Русская революция потерпела поражение, и ее деятели были вынуждены продолжать свою борьбу в подполье. Настроения подъема, вызванные событиями 1905 года, охватившие все области русской жизни и оказавшие мощное воздействие на литературу, потеряли энергию и стали у многих авторов превращаться в свою противоположность. В России торжествовала реакция. «...В столицах упадок духа большой,— писал Брюсов своему отцу в июне 1907 года. Правительство закрывает чуть не все профессиональные союзы.,. Впечатление такое, что теперь не революционные дни, а самое суровое время царствования Александра III. Столыпин на все наступил пятой и ждет, скоро ли ему воздвигнут чугунный монумент».

В литературе символизма происходили энтропические процессы. Революционные события, выделив в ней и подняв наиболее жизнеспособные силы (Блок, отчасти Белый и Вяч. Иванов), внутренне ее перестроили. Лишаясь своей эпатирующей индивидуалистической остроты, теряя свою исключительность и приучив к себе публику, она уже без затруднений распространялась в широких слоях либеральной интеллигенции и была в значительной мере ассимилирована большой прессой. Гонимые когда-то символисты стали модными литераторами. Вместе с тем в символизме чувствовалось нарастание кризисных явлений. Возникли ревизионистские течения и острая междоусобная полемика. Качество литературной продукции некоторых из признанных вождей «старого декадентства» заметно снизилось. Бальмонт, поэт бесспорно очень талантливый, с головокружительной быстротой превращался в стихотворца-графомана. Сологуб, автор редкой по своей силе «сатирической мистерии» «Мелкий бес», начал писать огромный, поражающий дешевой декадентщиной и стилистическим эклектизмом роман-тетралогию «Навьи чары» (1908—1913). К символизму примкнуло множество эпигонов и вульгаризаторов. Именно их Андрей Белый назвал «обозной сволочью» символизма, Блок — «пуговицами от бальмонтовских панталон», а сторонний наблюдатель Саша Черный — «галантно-развязно-модерно-изломанными хлыщами». Это были те бойкие, беспринципные, гнавшиеся за модой литераторы, которые на страницах декадентствующих изданий восклицали: «Прочь ризы черные! верь — сладок грех!» или: «Я вампир! вампир! Эта теплая кровь...» — и дальше в таком же роде. Даже Белый, несоизмеримый с этим модернистским «полусветом», написал более чем сомнительную в эстетическом отношении четвертую симфонию «Кубок метелей» (1908). И эта жестокая болезнь вкуса, сопровождавшая символизм на всем протяжении его развития, в годы реакции резко усилилась и, как повальная эпидемия, распространилась не только на периферию движения, но затронула — мы это уже видели— и его центры, иногда и самих разоблачителей вульгаризации, крупнейших представителей «школы».

Брюсов, сделавшись всероссийски знаменитым поэтом, был связан с московскими символистскими и около-символистскими кругами: был фактическим редактором наиболее авторитетного журнала символистов «Весы», руководил издательством «Скорпион», Московским литературно-художественным кружком и позже Обществом свободной эстетики. Создавшаяся в стране «ситуация отхода» и среда, непосредственно окружавшая Брюсова, тормозили развитие демократических тенденций в его мировоззрении, питали в нем индивидуалистические настроения и гасили его интерес к революции. При этих условиях в творчестве Брюсова, в его стихах и новеллах интенсивно росла эротическая тематика и сюжеты, объединяющие мотивы смерти, безумия и сна как продолжения и подмены жизни. Брюсов отходил от своих радикальных политических деклараций в стихах 1905 года и заметно поправел. Его совместная редакционная работа с кадетским лидером Петром Струве в журнале «Русская мысль», куда он перешел вскоре после закрытия «Весов», не может быть признана вполне случайным фактом. Правда, Брюсов как редактор работал в «Русской мысли» сравнительно недолго, ограничивался редактированием литературно-художественных произведений и литературно-критических статей и не участвовал в политическом отделе журнала, но тем не менее относился к этому отделу вполне сочувственно. Признаки политического отступления обозначились отчасти и в брюсовской лирике (см. его стихотворение 1907 года «Дух земли»).

И все же тот идейный и жизненный опыт, который накопил Брюсов прежде всего в период русско-японской войны и в революционное двухлетие, не совпадая во времени с острыми и значительными событиями личной биографии поэта, имел для его творческого развития большое значение. Этот опыт способствовал процессу продолжающегося сближения Брюсова с действительностью в широком смысле, изживанию ранних декадентских увлечений и охлаждению к символистской идеологии. В связи с редакционным кризисом и прекращением «Весов» в 1909 году он, в сущности, перестал быть вождем символизма.

Общее ослабление внимания Брюсова к вопросам текущей политики вполне совмещалось у него в то время с резко отрицательными и очень зоркими оценками социальной природы капиталистического мира (см. первую часть его незаконченного романа «Семь земных соблазнов»— альманах «Северные цветы», 1911 г.) и с мелькавшей надеждой на бурное пробуждение русской, «оледенелой» национальной жизни (стихотворение «К моей стране», 1911).

Дальнейшее развитие получает также историзм Брюсова. Его перестали привлекать прежние своего рода «эсхатологические» решения судьбы человечества. Брюсов не был социологом и в то время не вдумывался в социально-экономические причины движения истории. Но он умел мыслить во всемирно-исторических масштабах, соотнося события и явления гражданской и духовной жизни с общим процессом мирового развития—с прошлым и гипотетическим будущим человечества. В каждом культурном цикле, в каждой эпохе он видел их своеобразие и вместе с тем искал объясняющих аналогий с другими культурными циклами, и прежде всего с современностью. При этом, в отличие от тех идеологов XIX— XX веков, которые отрицали преемственность, эстафету мировых культур (Н. Я. Данилевский, в более поздний период — современник Брюсова О. Шпенглер и английский историк и социолог А. Тойнби), Брюсов — особенно с 1910-х годов — настаивал на связи, а затем и на генетической обусловленности этих культур предшествующими циклами (венок сонетов «Светоч Мысли», 1918; «Учители учителей»; позже — стихотворения «Коммунарам», 1920; «Кубок Эллады», 1921 и др.).

Все для школы: темы сочинений, разработки уроков. Изложения и пересказы сюжетов. Конспекты уроков и поурочное планирование. Сценарии, диктанты и контрольные для проведения уроков.

Учебные пособия и тематические ссылки для школьников, студентов и всех, занимающихся самообразованием

Сайт адресован учащимся, учителям, абитуриентам, студентам педвузов. Справочник школьника охватывает все аспекты школьной программы.