Реклама


Объявления

Урбаническая поэзия Брюсова

Брюсовской ориентации на тему они противопоставляли свою завороженность поэтическим словом, взятым в его культурных связях или в его корневой «первобытной» основе. В этом смысле водораздел, пролегающий между Брюсовым и поэтами, исповедовавшими «культ слова», очень значителен.

Логическое начало — аналитическое и конструирующее — проявило себя и в композиции лирических сборников Брюсова. Оно сказалось, прежде всего, в непривычной для русской поэзии XIX века организации каждого из этих сборников, в сущности — книг, по единому, тщательно продуманному плану. Но еще важнее было бы сказать об отчетливой конструктивной слаженности отдельных стихотворений Брюсова, о выдержанной рационалистической последовательности их смыслового развития, о тяготении их к симметрии, к логическому контрасту и ориентации многих из них на аллегорическую форму.

Здесь необходимо сделать несколько замечаний о месте, которое занимает в поэзии Брюсова символика, и о том, насколько она соответствует символике в творчестве символистов. Нужно иметь в виду, что символика (многоплановость, иносказание), не являясь фактически обязательным признаком поэтики символизма в целом, характеризует очень многие символистские произведения и в этом смысле типична для символизма. Именно символика служила средством той интенсивной концентрации смысла, которую следует считать несомненным, действительно большим чисто литературным достижением школы. Согласно нормативным принципам теоретиков-символистов, отличительной особенностью символов в литературе символизма признавалась «универсальность» содержания символа («космизм», «мифологизм», «мистика», «метаисторизм») и его многозначность, полисемантизм, иррациональность. В художественной практике русских символистов мы встречаем многообразные типы символики. Классификация их не входит в мою задачу, но о некоторых, по крайней мере о двух символических формах, стоит сказать. Одну из них я назвал бы формой эмпирического символа, то есть символом, в котором первый, образный план соответствует реальным явлениям, взятым в их единстве, в их объективной смежности и в объективных связях, хотя бы подразумеваемых (например, в стихотворении Блока «Пожар» картина пожара— эмпирична, а ее скрытый смысл — универсален).

Блок и Андрей Белый нередко пользовались «эмпирической символикой», то есть вели свои символические стихотворения от образов реальной действительности (природа и любовные ситуации — в «Стихах о Прекрасной Даме», быт и пейзаж — в «Пепле»).

Наряду с эмпирической символикой в символизме была распространена в такой же или даже в большей мере символика конструктивная. Она представлена иносказательными образами, вырванными из естественного для них контекста действительности, сконструированными с помощью фантазии или отобранными из фондов культуры, мифологии, истории и также частично абстрагированными, лишенными реального контекста (например, у Брюсова «Лестница», «В ответ», «Дух Земли», у Сологуба «Чертовы качели»). Конструктивные символы, так же как эмпирические, были вполне приспособлены, чтобы выражать универсальное многозначное или двуплановое содержание, и действительно его выражали (та же «Лестница» Брюсова; «Отдых напрасен, дорога крута» Блока и его же «Когда в листве сырой и ржавой...» и т. д.). Но в их образовании инициатива рационалистической мысли проявлялась активнее, чем в создании эмпирических символов, и это обусловливало их особое предрасположение к аллегорической форме. Аллегория и является одним из видов конструктивной символики. Эта форма построена чаще всего на однозначном, рассудочном осмыслении образов первого плана. Символисты склонялись к тому, чтобы видеть в аллегории даже в том случае, если ее идейная функция приближалась к функции многозначного символа, — отступление от нормы, измену иррационализму, эстетическое нарушение, с которым можно примириться, не оправдывая его.

И вот, переходя к Брюсову, мы имеем основание утверждать, что в его теоретическом сознании идея символа со всеми примыкающими к нему формами имела, бесспорно, меньшее значение, чем у других символистов. Даже в 90-х годах он не признавал символику, отличительной чертой символизма, а в 1906 году, после кратковременного увлечения мистической эстетикой, решительно заявил о том, что главной задачей искусства является прямое воспроизведение действительности, без каких бы то ни было символических подразумеваний (статья-диалог «Карл V»).

Этим теоретическим взглядам более или менее соответствовала поэтическая практика Брюсова. Многозначная символика не получила в его поэзии широкого развития. Особенно редко встречаются у него «эмпирические символы» («Облака», 1903; «В ресторане», 1905; «Каменщик» — второе стихотворение под этим названием, 1904). «Конструктивными символами» он пользовался чаще, главным образом — вопреки своим заявлениям— в их аллегорической форме, иногда с внесением в нее мифологизации («Сладострастие», 1901; «Нить Ариадны», 1901; «Видение крыльев», 1905; «В публичном доме», 1905).

Все для школы: темы сочинений, разработки уроков. Изложения и пересказы сюжетов. Конспекты уроков и поурочное планирование. Сценарии, диктанты и контрольные для проведения уроков.

Учебные пособия и тематические ссылки для школьников, студентов и всех, занимающихся самообразованием

Сайт адресован учащимся, учителям, абитуриентам, студентам педвузов. Справочник школьника охватывает все аспекты школьной программы.