Реклама


Объявления

Художественная проза «новой» эмиграции

Мне такое расчленение, по крайней мере в отношении пишущих, искусственным не казалось: так различны были та творческая действительность, та Блоком воспетая Русь, которую увозили с собою в изгнание писатели первого эмигрантского потока, и — та «проращенная лагерями и ссылками» вотчина Сталина, которую испытали физически и потом переживали творчески авторы из эмиграции поздней. Различие это, как бы ни остерегаться упрощенного био-графизма в разборах, отчетливо сказывается не только на темах, но и на чисто внешних особенностях мастерства.

Сборник «Литературное зарубежье» включал в себя вперемежку прозу и стихи; теперь, может быть, уже уместно заметить, что эти два вида творческого слова с формальной стороны развивались в истекшие годы неоднородно: экспериментально у многих из «новых» поэтов, в традиционной манере — у большинства прозаиков.

«Новых» прозаиков в антологии было одиннадцать. Теперь, когда пишется этот обзор, надо добавить еще ряд имен, из которых одни не вошли в антологию по причинам техническим, другие же (Алла Кторова, Татьяна Фесенко, Владимир Самарин и др.) включились в литературную жизнь в более поздние годы.

Нужно, вероятно, отметить и потери — четырех ушедших уже после опубликования сборника: Бориса Ширяева (1889—1959), Сергея Максимова (1917—1967), Николая Нарокова (1887—1969), Юлия Марголина (1900—1971). Все четверо очень разные в части писательского уменья, но, пожалуй, одни из самых известных читающей публике.

Первенство в этой известности, в том числе и хронологическое, принадлежит Сергею Сергеевичу Максимову: вышедший в 1949 году его роман «Денис Бушу ев» был первым подлинно творческим ело

Вом новой эмиграции. В прошлом — студент Литературного института им. Горького, затем арестованный и отправленный в лагерь на Печоре, Максимов в этом романе явил себя во многом уже сложившимся беллетристом — мастером портрета, драматических конфликтов и пейзажа. Пейзажа особенно — Волга, на берегах которой, в прибрежном селе, развертывается действие, «... расплескалась (я выписываю строчки из одной рецензии) во весь роман. Можно насчитать более тридцати мест, когда автор — походя, двумя-тремя штрихами — зарисовывает ее, спокойную или буйную, ночную под звездами (низкими «хоть веслом сшибай») или просыпаю-

Щуюся». ь творческой манере автора критики отмечали некоторые чужие влияния и черты эпигонства; но часто весомым оказывалось именно авторское «своё»; такова, например, тема «уходящей Руси», представленная в облике и судьбе старика Северьяна, деда Дениса Бушуева, очень лирично и символически:

... И вдруг четко и ясно Денис увидел в толпе арестованных высокого седого старика с холщевым мешком за спиной и с зипуном на согнутой руке. Он шел прямо, опираясь на суковатую палку и глядя поверх голов арестантов куда-то в даль.

Что-то величественное, суровое и спокойное было во всей его мощной фигуре...

За вину уж давно-о-о искупленную... неслась песня, и в ней всё сильнее, всё громче звучала вековечная, безысходная русская тоска. И металась эта тоска затравленным зверем по тайге, билась о сосны, взмывала птицей в небо и камнем падала на земь...

Дедушка... милый дедушка... — прошептал Денис и беспомощно прижался щекой к холодной и влажной яблоне.

Сергей Максимов опубликовал еще три книги: «Бунт Дениса Бушуева» (1956), «Тайга» и «Голубое молчание»; есть в последних двух сборниках несколько прекрасных рассказов, но, как кажется, самым значительным в литературном наследстве писателя остает-

Ся его первый, переведенный и на другие языки, роман.

Наиболее интересной среди написанного оказывается первая книга и другого из ушедших писателей — Николая (Владимировича) Нарокова. Это — роман «Мнимые величины», вышедший в издательстве им. Чехова в 1952 году. Счастливо найденное заглавие романа, переведенного на английский, немецкий, французский и испанский языки, определяет живой и психологически подробный сюжет о чекистах, этих всесильных и вместе ничтожных функционерах сталинского аппарата террора. Другой, выпущенный отдельной книгой, роман «Могу» в меньшей мере обратил на себя внимание; вообще же помещаемые Н. В. Нароковым в журналах («Возрождение», «Новый журнал», «Мосты», «Грани») вещи тепло встречались читателями, ценившими в них высокую литературность и хороший, доходчивый русский язык.

Борис (Николаевич) Ширяев — автор нескольких различных по жанру книг («Ди-Пи в Италии», «Я — человек русский», «Светильники Русской Земли», «Религиозные мотивы в русской поэзии», «Неугасимая лампада») и серии романов, печатавшихся в «Гранях» и «Возрождении»: «Последний барин», «Ванька-Вьюга», «Овечья лужа», «Кудеяров дуб» (отд. издание в 1958 г.) и «Хорунжий Вакуленко». Писатель большой сюжетной выдумки, патриотического и религиозного мироощущения, Б. Ширяев, вероятно, глубже всего выразил себя в автобиографической «Неугасимой лампаде» — воспоминаниях о пережитом в Соловках. Книга содержит посвящение... «светлой памяти художника Михаила Васильевича Нестерова, сказавшего мне в день получения приговора: «Не бойтесь Соловков.

Там Христос близко».

Юлию Борисовичу Марголину, наряду с другими произведениями, принадлежит книга «Путешествие в страну Зе-Ка» — лучшее, по мнению большинства рецензентов и читателей, описание советского концентрационного лагеря из появлявшихся в эмигрантской литературе. Отдельные страницы и эпизоды блестящи по яркости и внутренней экспрессии, связанной с пережитостью изображаемого.

Переходя от строк, посвященных ушедшим, к творческим чертам эмигрантской прозы в целом, скажу, что тема о пережитом, разоблачительная и обличительная по своей внутренней направленности, постоянная, почти «сквозная» тема послевоенных прозаиков. Формальные признаки ее — документальность и автобиографичность творческого сообщения.

Документальны книги очеркового или мемуарно-очеркового жанра, посвященные «виденному»; познавательная сторона в них, как правило, — главное; степень творческой убедительности различна в связи с неоднородностью авторского мастерства. Миновать их в обзоре, тем не менее, невозможно.

Таков, например, «Берлинский Кремль» Григория Климова, вышедший сперва по-немецки, затем, в 1953 году в издательстве «Посев», по-русски. С отдельными мотивами этой книги связаны, по

Видимому, и позднейшие творческие опыты автора уже в жанре романа.

Значительны и интересны две книги Юрия Елагина — «Укрощение искусства» (1952) и «Темный гений» (1955). Автору, бывшему концертмейстеру театра им. Вахтангова, знавшему лично многих деятелей в области театра и музыки, удалось раскрыть тему о превращении искусства в «помощника партии» живо и убедительно. Чего стоят хотя бы приводимые им по памяти слова В. Э. Мейерхольда, обращенные к партийным руководителям советского театра: «... вы сделали страшное дело. Желая выплеснуть грязную воду, вы выплеснули вместе с ней и ребенка. Охотясь за формализмом, вы уничтожили искусство».

В жанре очерков-мемуаров выделяется мастерство Михаила (Михайловича) Корякова. Его книга «Освобождение души» (1952) воплощает тему «виденного и пережитого» философски и психологически, что вместе с живостью языка и составляет своеобразие авторской творческой манеры; «изобразительность и природный дар автора» отмечает в предисловии Борис Зайцев. Этой книге, переведенной на семь языков, предшествовали две другие: «Почему я не возвращаюсь в СССР» и «Москва слезам не верит», вышедшая на французском языке. Мастерство автора очевидно и в отдельных очерках, печатавшихся в периодических эмигрантских изданиях («По белу свету» — в «Мостах» № 8; «Море и тайга» — в 72-й книжке «Нового журнала» и других). жанрах собственно повествовательной прозы — романах, повестях и рассказах — встречаем те же черты пережитого, по-разному формирующие творческую ткань. Так, в повести Г. Андреева (Геннадия Андреевича Хомякова) «Соловецкие острова» (1950) автобиографическое — не только в сюжетной структуре, но и в лиризме пейзажа, по-особому почувствованному рассказчиком. Например:

Хорошо в предвечернее время разыскать одно из бесчисленных соловецких озер, окаймленное большими валунами, покрытыми вековой темнозеленой плесенью. Вода в озере не шелохнется, она застыла, как черное зеркало, а в него смотрятся застывшие на берегу высокие сосны. Непроглядны воды озера, но я сажусь на камень и долго, долго смотрю в черную гладь: мне всё кажется, что в одном из этих, так похожих одно на другое, озер сквозь холодную воду непременно покажутся колокольни Китеж-града, спрятавшегося где-то тут, на дне...

Тоска, тоска... Я не знаю, почему нельзя прогнать ее, не знаю, откуда она у меня. Ведь не оттого же, что мне еще дол-

Го жить на этом острове, еще долго бродить по соловецкому лесу и тщетно смотреть в молчащее зеркало его озер?

Все для школы: темы сочинений, разработки уроков. Изложения и пересказы сюжетов. Конспекты уроков и поурочное планирование. Сценарии, диктанты и контрольные для проведения уроков.

Учебные пособия и тематические ссылки для школьников, студентов и всех, занимающихся самообразованием

Сайт адресован учащимся, учителям, абитуриентам, студентам педвузов. Справочник школьника охватывает все аспекты школьной программы.